Перед ужином стюард шепнул Бахраму: зная его любовь к маканезским кушаньям, он приберег нечто необычное — хрустящие дольки сушеной трески, осьминога на гриле и рис с жареной уткой. Бахрам обрадовался, но сейчас, глядя на горку риса, увенчанную сочными кусками утки, обжаренной до цвета красного дерева, почувствовал, что потерял интерес к еде.
А вот аппетит Слейда последние события, похоже, только разожгли — редактор жадно расправлялся с огромным ростбифом.
— Да уж, немыслимое позорище! — проговорил он с набитым ртом. — Это вопиющий кошмар, что капитан Эллиотт выступает с подобными заявлениями. Сдается, он метит на должности полицмейстера и главного таможенника Поднебесной!
— И заметьте, он вводит ограничения именно для английских торговцев, — подхватил Дент. — Уму непостижимо!
— Это лишний раз доказывает, что он ни черта не смыслит в сложившейся ситуации, — сказал Слейд. — Эллиотт понятия не имеет, что так называемую контрабанду начали американцы. Ведь первые шлюпки с опием отвалили от бостонской шхуны «Коралл», верно?
— Да, так и было!"
"— И потом, капитан Эллиотт не имеет полномочий на подобные экстравагантные заявления от нашего имени. Англия и Китай не заключали никаких дипломатических конвенций. Следовательно, он присвоил себе консульское право, коим не обладает.
— Возмутительно! — Дент яростно тряхнул головой. — Человек, получающий жалованье из наших налогов, пытается навязать нам, свободным торговцам, скверные китайские правила.
Бахрам, сидевший лицом к окну, заметил ярко освещенные цветочные лодки, появившиеся на подернутом туманом озере Белый Лебедь; на одной, что была ближе других, он углядел развалившихся на подушках мужчин и девушек, перебиравших струны музыкальных инструментов. Идиллия, словно нынче ничего не случилось, словно весь переполох лишь привиделся во сне.
Но и днем, глядя из окна конторы, Бахрам не мог поверить, что все это происходит наяву: на майдане установили виселицу, чтобы казнить какого-то бедолагу. Ощущение нереальности усилилось, когда появилась привязанная к стулу жертва. В какой-то момент человек этот взглянул на факторию; спутанные волосы скрывали его лицо, но, казалось, распахнутые глаза несчастного смотрят прямо на Бахрама. Он вздрогнул и отпрянул от окна, а когда снова посмотрел на площадь, там уже полным ходом шла стычка, приговоренный и палачи исчезли.
— Что стало с тем человеком, которого собирались удушить? — вдруг спросил Бахрам, перебив редактора. — Его отпустили?
— Ну уж нет, он лишь получил отсрочку на часок-другой, — сказал Слейд. — Потом его доставили к месту казней и быстренько укокошили.
— Бедняга, — покачал головой Дент. — Мелкая сошка, маклак, каких здесь сотни.