— И это пишет человек, который вроде как должен представлять наши интересы и которому мы платим жалованье! Этот Иуда, другого названья нет для него, нас погубит!
— Вы слишком драматизируете, Джон, — спокойно сказал Дент. — Эллиотт — всего-навсего функционер, орудие в чужих руках. Весь вопрос в том, чьим целям он собирается служить, нашим или мандаринским.
Барабанная дробь возвестила прибытие первого блюда — густого черепахового супа. Подачу его сопровождала оживленная мелодия, под прикрытием которой Бахрам обратился к своему соседу:
— Я слышал, мистер Бернэм, в Калькутте цены на опий рухнули. Вам удалось сделать существенную покупку?
— О да, — улыбнулся Бернэм. — Мой нынешний груз превосходит все прежние.
Бахрам удивленно вытаращился.
— И вас не беспокоят все эти попытки запретить торговлю?
— Ничуть, — отрезал Бернэм. — Я даже отправил свой «Ибис» в Сингапур, чтоб еще прикупить. Я абсолютно уверен, что растущий спрос на опий сметет все запреты. Мандаринам не выстоять против стихии свободной торговли.
— По-вашему, утрата твердого руководства мистера Джардина не будет иметь негативных последствий?
— Напротив, лучшего нельзя и желать. С божьей и нашей помощью мистер Дент заполнит пробел. А присутствие мистера Джардина в Лондоне нам чрезвычайно выгодно. Человек исключительной тактичности, он обладает подходом, и лорд Палмерстон наверняка к нему прислушается. Кроме того, он сможет иными способами оказывать влияние на правительство. У него много друзей в парламенте, и он знает, как распорядиться своими деньгами.
Бахрам покивал.
— Демократия — чудесная штука, мистер Бернэм, — проговорил он мечтательно. — Замечательный сумбур, который отвлекает простолюдинов, позволяя мужам вроде нас решать все серьезные вопросы. Я надеюсь, что Индия и Китай когда-нибудь смогут насладиться этим благом.
— Вот за это и выпьем!
— Ура! Ура!
После столь обнадеживающей беседы, первой за весьма долгое время, вечер показался Бахраму воистину прекрасным. Скверное настроение последних дней бесследно улетучилось, и Бахрам сосредоточился на отменном угощении, какого еще никогда не подавали в британской фактории — превосходные блюда следовали одно за другим. С усердием воздав должное кушаньям и вину, он даже обрадовался небольшой передышке, когда мистер Линдси позвонил в колокольчик и поднял свой бокал."
"Первый тост был за здоровье королевы, второй — за президента Соединенных Штатов.
— Как всякий родитель гордится силой, талантом и предприимчивостью своего потомства, так и Великобритания не нарадуется здоровью и прибавлению мощи своего западного детища! — сказал мистер Линдси, салютуя бокалом.