Автор
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
Раздел Chitat.online для книги «Дымная река» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том трилогии об индийском кораблеводстве. В 1838 году шхуна «Ибис» везет заключенных и рабочих через Индийский океан во время урагана. Судьба пассажиров переплетается с историческими потрясениями эпохи опиумных войн. Роман о выживании, колониальном гнете и человеческой стойкости...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Что там сказано?"
"— «Мы никак не ожидали, что британский суперинтендант станет пресмыкаться перед кантонским губернатором, предлагая свои услуги против тех, кого по должности обязан хотя бы защищать. Когда капитан Эллиотт проявит себя на службе мандаринам, его превосходительство, видимо, возложит на него задачу по высылке господ Дента, Джардина и Модди».
— Что такое? Там написано «высылка»?
— Да, сет-джи, мистер Слейд употребил это слово. Он подразумевает, что казнь Хо Лао-кина стала сигналом…
— Хватит! — Бахрам зажал уши. — Замолчите!
— Слушаюсь, сет-джи.
Бахрам заметил, что у него дрожат руки. Чтобы прийти в себя, он отправил секретаря:
— Ступайте к себе, мунши-джи. Я вас позову, когда понадобитесь.
— Слушаюсь, сет-джи, — поклонился Нил.
Едва за ним затворилась дверь, Бахрам подошел к окну и посмотрел на майдан. В последнее время площадь стала малолюдной, и нынешний ее контингент заметно отличался от прежних праздных гуляк — народ как будто неусыпно следил за обитателями факторий.
Вот и сейчас показалось, что несколько пар глаз обратились на Бахрама. За ним слежка? Или он просто себя накручивает?
Самое паршивое, что правды не узнать.
Бахрам перевел взгляд на шест, где некогда развевался американский флаг. Со времени бунта ни одна фактория не поднимала свой стяг, и вид анклава, лишившегося привычного разноцветья, стал иным. Голые флагштоки как будто напоминали о том дне, когда на площади установили приспособление для казни и внесли стул с привязанным…
Имя едва не слетело с языка, и захотелось прополоскать рот, в котором возникло пакостное ощущение. Бахрам вышел из конторы, направляясь в свою спальню. По традиции парсов, дверь спальни украшал торан — вышитая бисером занавеска, которую мать подарила Бахраму на свадьбу. За эти годы торан, сопровождавший его во всех поездках в Китай, стал связью с прошлым и талисманом удачи.
Бахрам уже хотел войти в спальню, но тут заметил, что край слегка провисшего торана защемлен меж дверью и косяком. Он попытался выпростать материю, но старые нитки лопнули, и бисер дождем пролился на пол. Опешивший Бахрам отпрянул от двери и чуть слышно прошептал:
— Дадар тхамари мадад!.. Господи, спаси и помилуй!..
Упав на колени, он стал выуживать бусины из щелей меж половицами и складывать в карман чоги.
Подбежал слуга:
— Позвольте я соберу, сет-джи…
— Нет! — гаркнул Бахрам, не поднимая головы.
