Вряд ли нужно говорить, чем все это закончилось: их, разумеется, накрыли, парень бесследно исчез, а что до Аделины… Говорят, она предпочла броситься в реку, нежели жить без любимого.
Дочитав досюда, ты, милая Пагли, вероятно, задашься вопросами, какие возникли и у меня: зачем господину Чану этот портрет? Кто ему Адели? И кто он такой? В поисках ответов ты наверняка придешь к тем же догадкам (открытиям?), что сами собой напрашивались в моих рассуждениях… Только не опасайся, что эти неизбежные ошеломляющие умозаключения помешают мне исполнить взятый заказ, а также долг перед мистером Пенроузом — твой бедный Дрозд не такая уж рохля, как можно подумать…
Через четыре недели ты, дражайшая графиня Паглинбергская, получишь мое очередное письмо, а дотоле прощай!
С наступлением февраля стали просачиваться сообщения о скором прибытии нового назначенца — Верховного комиссара, Имперского наместника. Эти сведения Совет получал в основном через переводчика Палаты — Сэмюэля Фирона.
Члены Совета с нетерпением ждали отчетов этого молодого стройного блондина, и при всяком его появлении по гостиной пробегала рябь волнения. Редактор Слейд с особой настойчивостью обхаживал юного переводчика и давеча подтянул его к своему столику, зацепив рукояткой трости за локоть.
— Ну что, мой мальчик, есть ли какие новости?
— Так точно, мистер Слейд.
— Тогда присаживайтесь, я хочу услышать их из ваших уст. Мистер Бернэм уступит вам свой стул. Правда, Бенджамин?
— Да, конечно.
Фирон подсел к столику, за которым уже расположились Дент и Бахрам. Новость, которую он сообщил, изумила всех: оказывается, дорожные издержки комиссар оплачивает из своего собственного кармана! Мало того, он делает все возможное, чтобы не вводить государственную казну в ненужные расходы.
Известие было встречено недоверчивыми возгласами: мысль, что мандарин не захочет поживиться за казенный счет, казалась несуразной. Все, в том числе и Бахрам, согласно покивали, когда мистер Бернэм высказал мнение, что комиссар просто рисуется, дабы одурачить простофиль.
— Попомните мои слова: удавку затянут тем туже, чем незаметнее накинут.
Все долго переваривали сию мудрость.
Нынче Фирон вновь принес удивительную новость, но Слейд лишь досадливо крякнул, ибо не успел усадить его за свой столик — толмача перехватил мистер Уэтмор.
— А, Фирон! — вскричал без пяти минут председатель Палаты. — Угостите нас чем-нибудь интересным?
— Да, сэр, есть чем.
Все столики тотчас опустели, народ сгрудился вокруг переводчика.
