— А еще что? Он сказал, что тебе делать дальше?
— Отец думать, мне лучше ехать к сестре в Малакку. После Кантона он давать мне деньги начать свое дело. Надо ждать три-четыре месяц.
А-Фатт как будто уплывал куда-то, и Нил понял, что больше ничего не добьется.
— Ладно, давай-ка спать, — сказал он. — Утром поговорим.
Нил шагнул на корму, но А-Фатт его окликнул:
— Постой! Для тебя тоже есть новость.
— Какая?
— Хочешь работать у отца?
Отсутствующий взгляд и застывшее лицо подали мысль, что друг просто заговаривается.
— О чем ты?
— Отцу надо секретарь — писать-читать бумаги. Старый секретарь умереть. Я сказать, я знаю, кто годится на такую службу. В тюрьме ты писал письма, да? Ты владеешь английский, хиндустани и прочее, верно?
— Да, но…
Нил схватился за голову и подсел к другу. Бахрама Моди он знал только со слов А-Фатта, и рассказы эти давали немалый повод для опасений. Порой он вспоминал собственного отца, старого заминдара Расхали, с которым тоже виделся нечасто, ибо и тот больше времени проводил с любовницами, нежели в семье.
Всякая редкая встреча с отцом требовала усиленной подготовки к ней и порождала большое волнение, но, представ перед родителем, Нил терял дар речи, охваченный странной смесью страха, злости и ослиного упрямства. При мысли о встрече с Бахрамом все это накатило вновь.
Но как хорошо было бы получить работу и прекратить существование беглеца.
— Отец хотеть встретиться завтра, — сказал А-Фатт.
— Завтра? Так скоро?
— Да.
— Что ты рассказал обо мне?
— Мы случайно встретиться здесь, в Сингапур.
Я знаю только, что раньше ты работать секретарь. Отец звать тебя завтра. Говорить о работе.
— Но, понимаешь… — Нил не мог подобрать слов, однако А-Фатт, похоже, угадал, что его тревожит.
— Он тебе понравится. Отец всем нравится. Некоторые говорят, он великий человек. Много видеть, многих знать, много изведать. Он не как я, поверь. А я не как он. — А-Фатт усмехнулся. — Лишь порой я — как отец.
— Когда?
А-Фатт приподнял трубку:
— Видишь? Когда курю, я становлюсь как отец.
Великий человек, которого все любят.
5
Лишь за неделю до прихода в Китай Полетт узнала, что помимо драгоценной коллекции растений «Редрут» везет еще и «живописный сад» — собрание ботанических иллюстраций.
Причина запоздалости этого открытия состояла в том, что картинки не предназначались для обозрения: аккуратно уложенные в папки с тесемками, они были убраны в темную кладовку, где Хорек хранил гербарные прессы, банки с семенами и всякий инвентарь.
