Вот описание для сайта-библиотеки: в зеркальном отражении обыденности, где даже воскресные ужины кажутся противоестественними актами. Римма с ее бабийским костюмом и растрепанными волосами нарушает все нормы, но радости не знает она ни в чем, кроме своих странностей.
И он взял вас на содержание, купил вам квартиру, заботился о вас. Тогда как ребенок, — она остро взглянула на Маргачева, — должен благодарить за свое появление на свет совсем другого дяденьку.
Она повернулась к Маргачеву лицом и направила в его сторону обвиняющий палец:
— Шурик хмурится точно так же, как вы, точно так же откидывает голову, когда смеется, и точно так же поправляет чуб. Игорь в тот вечер приехал домой и сразу же бросился звонить Наде. Он был не просто зол, он был в шоке.
Надя повела себя совсем не так, как должна была.
— Я в тот вечер смотрела по телевизору запись передачи и очень ругала себя — зачем я туда пошла, на телевидение? Но сделать уже ничего было нельзя, я же не распоряжаюсь эфиром. И когда Игорь позвонил и начал кричать, я думала, что все дело в ток-шоу.
— С какой стати вы вообще решили обнародовать свою историю? — спросила Элла, в которой запоздалая ревность окончательно заглушила страх. — Жили бы себе спокойно…
— Да как же спокойно? — с душераздирающей интонацией спросила Надя.
— Ну и что? — опешила Элла. — Сейчас знаете сколькие не замужем? Если всех незамужних выстроить по экватору, выйдет как минимум три оборота!
— Женщина должна хотя бы побывать замужем! — упорствовала Надя, сделав угрюмое лицо.
— Почему бы вам не побывать замужем вот за ним? — требовательно спросила Элла, кивнув подбородком на Маргачева.
Тот стоял посреди коридора в позе провинившегося дитяти, зато губы кусал с байроновской страстью.
— Что же, вы совсем ничего не понимаете? — неожиданно рассердилась Надя. И тут же объяснила:
— Саша прекрасный человек, но он мало зарабатывает. Мы с Шуриком не сможем жить на актерскую зарплату!
— Тогда и Шурика надо было рожать не от актера! — выговорила ей Элла.
Отчего-то ей стало казаться, что убивать ее здесь не собираются. Эти двое не были похожи на злодеев, а Маргачев меньше всего годился на роль убийцы, хотя злого оборотня играл очень правдоподобно.
— А алиби у вас есть? — спросила Элла, голос которой обрел, наконец, присущую ему звучность.
— У меня есть! — тотчас сказала Надя тоном прилежной ученицы. — Я была у подруги с еще двумя подругами.
— А у меня нет, — эхом откликнулся Маргачев. — Я спал дома после спектакля. Один. — Он поднял голову и посмотрел на Эллу просительно:
— Но я не убивал вашего мужа, честное слово!
— Что мне ваше честное слово? — расстроилась та.
