Автор
Позавчера. В салон автомобиля ворвался скреж звук клаксона, как мелкая буянина в доме усатого дедушки на соседней полосе дороги. Улыбнулся Иэн, когда дед начал опускать стёклышко машины — явно пришло время высказать своё мнение. Но он не дал предательского выдоха подвести его: "Себе побибикай!" и втопил газ. Эта история о том, как два ненавистника нашли общий язык через резвые маневры и взаимные упрёки в салоне — место, где даже скреж звука не может быть лишним....
Девчонка прошла в дверь и остановилась почти сразу за ней. Открыла другую дверь. Хорошо знакомую. Иэн замедлил шаг. Воспоминания забились пульсом в висках. Секунда — и в той комнате загорелся свет.
В комнате Престона. Иэн замер.
— Проходи, — раздался спокойной, уверенный голос. — В комоде есть постельное белье.
В комоде белье. Осознание стало медленно добираться до застывшего мозга.
Значит, кровать не застелена. Значит, здесь никто не живёт вот уже несколько недель. Иэн заторможенно переступил через порог. Осмотрелся.
И комната действительно не жилая.
— А где спишь ты? — выронил он.
Девчонка заметно напряглась. Вся фигурка вытянулась струной, вот-вот готовой зазвенеть. Подбородок приподнялся.
— Моя комната за стеной.
Прозвучало сухо, как песком по стеклу.
Какой практичный подход… Злорадство поднялось в груди новой тяжелой волной. Иэн сжал челюсть, осторожно спустил сумки на пол и медленно прошел по ковру.
— Очень удобно, — он круто развернулся, нашел взглядом серые глаза и вскинул брови. — Королевский подход. Можно было не терпеть храп постоянно, а только по особым дням, да? Скажем, раз в неделю… Или раз в месяц? Исполнила долг и сбежала в свою чистую постельку?
Он смог её задеть. Серые глаза вдруг сузились, девчонка опустила взгляд, и он медленно пополз по Иэну. С головы до ног. Она прочертила невидимую линию по мокрому свитеру, мокрым джинсам, облепившим пах и ноги, мокрым грязным кроссовкам.
— Ты клоун, Ройс, — прошелестел по комнате скучающий голосок.
Осмелела, ну надо же… А теперь в груди полыхнула ярость. Иэн сунул руки в карманы и чуть наклонился вперед.
— Пожалуй, я не буду озвучивать, кто ты, — собственный голос опустился до хриплого шепота. — А то выйдет, что я невоспитанное дерьмо, а я дерьмо очень воспитанное. Воспитание мне вбивали прутиками свежей весенней лозы.
В комнате повисла тягучая пауза. На несколько мгновений взгляды скрестились. Но она не выдержала первой: развернулась и в компании биты двинулась к выходу из комнаты. Однако остановилась на пороге, взялась за дверную ручку и обернулась.
— Можешь разжечь камин, он действующий.
Какая щедрость.
— Спасибо, что разрешила, — нарочито небрежно бросил Иэн.
— Не хочу, чтобы ты сдох от пневмонии. С меня и так хватит.
