Замкнутый мир главной героини вовлекает читателя с первых строк. Чувства主人公—страсть к одиночеству и бегство от толпы, смешанные с пытками ожиданием радости — создают волнующую атмосферу. Каждое слово подчеркивает внутреннее противоречие героя, заставляя задуматься о том, как найти баланс между личными эмоциями и общественными устоями....
Он прищурил глаза и сказал:
– В твоих интересах, Дашенька, убедить себя, а главное меня, в том, что твой муж примчался за тобой в Абрикосово не просто по прихоти, а из-за большой и крепкой любви к тебе. Потому что если он в обмен на тебя не согласится отдать разработки по «Максидарту», мне придется тебя убить.
После такого заявления Даша просто не могла не упасть в обморок.
* * *Когда она открыла глаза, был уже день.
Даша лежала на большой кровати, небрежно укрытая тяжелым одеялом. И снова чужая комната, и чужая кровать… У нее скоро войдет в привычку просыпаться на новом месте.
"Она отчетливо помнила, что вчера произошло, и ей не надо было напрягать память, чтобы понять, как она оказалась здесь и чей это дом. Ее похитили конкуренты Димы.
И если Дима не согласится отдать им чертовы разработки по какому-то там проекту, ее убьют.
Ничего не скажешь, хорошие мысли приходят в голову рано утром. Даша застонала и перевернулась на другой бок. Голова по-прежнему болела и отказывалась что-либо соображать.
Даша посмотрела по сторонам. Пока она находилась в глубоком обмороке, ее перенесли в спальню. Небольшую, но довольно светлую, отделанную в бело-голубых тонах. Хорошо, что не в темный подвал. Ей почему-то казалось, что она непременно должна была оказаться в подвале, где сыро и грязно, куда не проникает ни единый лучик света, где она будет сидеть, забившись в уголок и шарахаться от каждого звука.
На фоне происходящего у нее разыгралась фантазия. Теперь, оказывается, ценных пленниц не сажают в подвалы и не прижигают раскаленные утюги к их животам.
Давно пора, она что-то с этим делом затянула.
Сделав небольшое усилие, Даша села на кровати. И что дальше? Стучать в дверь?
Но ни стучать, ни делать что-либо другое ей не понадобилось. В коридоре послышался шум и возня, среди которых особенно выделялся истерический женский крик. Кто-то ругался, и ругался не на жизнь, а на смерть.
– Я отказываюсь верить, что ты докатился до такой низости! – голосила незнакомая дама.
Около двери завозились, ручка задергалась, и через десять секунд дверь распахнулась. А Дарья по-прежнему продолжала сидеть на кровати.
