Замкнутый мир главной героини вовлекает читателя с первых строк. Чувства主人公—страсть к одиночеству и бегство от толпы, смешанные с пытками ожиданием радости — создают волнующую атмосферу. Каждое слово подчеркивает внутреннее противоречие героя, заставляя задуматься о том, как найти баланс между личными эмоциями и общественными устоями....
– Вижу и злюсь оттого, что ничего не могу поделать. Мутный он у тебя. В глаза никогда не смотрит. И очки тут ни при чем. Взгляд мне его не нравится. Дашка, смотри сама…
И Дашка смотрела, а через три месяца в ЗАГСе ответила «да», то самое, о котором упомянула Лена.
– Я намеренно ничего не рассказывала о своих подозрениях, думала, надеялась, что Дима… – прошептала Даша, нервно комкая воротник своей блузки. Ей казалось, что он душит ее, не давая вздохнуть. – Что Димка все же воспримет новость о моей беременности. Пусть не с радостью, но разрешит оставить ребенка, ничего не скажет против, – очередной спазм сжал ее горло, девушка замолчала, не в силах выдавить из себя ни слова.
– А он, значит, заявил своим убийственно спокойным тоном, что завтра ты отправишься к врачу делать аборт? Так? – процедила Лена сквозь зубы.
– Так, – Даша уронила руки на колени.
– Вот мерзавец! Все, ладно, оскорблять его больше не буду, он знает, что я о нем не высокого мнения. Но ты-то почему не пришла ко мне раньше и ничего не сказала? Почему я узнаю последней, что моя подруга беременна?
– Лена, я хочу этого ребенка, – твердо сказала Даша и сложила руки на животе, в жесте, свойственном всем женщинам мира.
Ленка в задумчивости вытянула губы, потом хмыкнула.
– Наверное, понимаю, – медленно произнесла она и откинулась в кресле. – Ну-ка, объясни мне про своего муженька. Чего это ты разъезжаешь в синяках в три часа ночи по городу, а муж шлет тебе вслед угрозы?
– Мы поругались, – не вдаваясь в подробности, сказала Дарья.
Она снова бежала от действительности, как привыкла бегать всю жизнь, и самое ужасное заключалось в том, что она это осознавала.
«Мне не нужен этот ребенок. Избавься от него. Или я избавлюсь сам».
