У того, что постарше, шея была повязана цветастым платком. Чуть в стороне от них стояла девушка, в отличие от парней – коротко, под щетинку, подстриженная, в узкой длинной юбке, с едва прикрытой лентой грудью. Ее улыбка была какой-то смущенной, растерянной.
– Ник! – укоризненно сказал парень с платком на шее. – Что же ты?
Я спрыгнул на траву, мягко спружинившую под ногами, и пошел к ним. Сказал:
– Здравствуйте.
Этих слов они не ожидали. Может быть, кроме девушки, – ее лицо не изменилось. Старик покачал головой, юноши растерянно переглянулись.
– Ник, Ник… – сказал старик, подходя вплотную. Заглянул мне в глаза: – Ты меня не узнаешь?
Я покачал головой. Кто он мне? Дед, отец?
– Никки, это же Наставник, – вполголоса сказала девушка. – Твой Наставник!
– Ничего не помню. – Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. – Простите. Я никого не узнаю.
– У тебя был контакт с Чужими? – строго спросил старик.
– Да.
Старик взял меня за подбородок, очень внимательно посмотрел в лицо. Вздохнул:
– Мы слишком беспечны. Слишком открыты. Космос слишком часто стал давать нам уроки, жестокие уроки… У тебя на лице следы ран, мальчик мой.
– Я сражался.
– Ты всегда был импульсивен и безрассуден… – Старик потрепал меня по щеке. – Помню… прости, Ник. Все будет в порядке. Главное, что ты вернулся. Я твой Наставник, Ник. Меня зовут Пер.
Он вдруг перешел на заговорщицкий шепот:
– В детстве ты с ребятами прозвал меня Перо. Вы думали, что я этого не знаю…
– Тоже не помню, – вполголоса ответил я.
Старик кивнул:
– Все будет нормально, мальчик…
Он взял меня за руку и повел к терпеливо ждущим молодым людям. Я понимал, что правильнее было бы называть их друзьями, но лица ничего не будили в душе.
– Это твои друзья, – сказал Наставник. – Ган.
Тот парень, который не обвязывал шею платком, развел руками. Виновато, словно это его вина была в том, что приходится знакомиться заново.
– Ник, – машинально представился я. Зачем-то протянул вперед руку – все недоуменно уставились на раскрытую ладонь.
Что-то странное со мной происходит…
Я неуклюже повторил жест Гана и развел руками.
– Таг. Тагги, – сказал второй парень.
– Ник. Да ты-то помнишь…
Ребята засмеялись. Слегка принужденно, но с облегчением, как у постели больного, вдруг обнаружившего в себе силы шутить.
– Я – Катти, – сказала девушка. Помедлив, спросила: – Ты и меня не помнишь?
Мне очень хотелось вспомнить!
Я смотрел на Катти, на ее тонкое, нежное лицо, коротенькую щетинку темных волос, хрупкую фигурку. На нее было куда приятнее смотреть, чем на всех остальных. Даже приятнее, чем на женщину чужих людей, которая осталась на корабле алари…
– Не помню, – признался я. – Мне кажется, что я тебя знал. Прости.
– Ничего, Никки. – Она кивнула, но в глазах появилась тоска.