Автор
Пользованы стихи Жака Превера: океан не помнит обид, подобно небу верит в свободу. Здесь ты увидишь волнующий пролог — я стоял на мокром песке с волной между ног, и чувствуешь себя чужим и одновременно родным в этом огромном мироздании. Только линия берега кажется слишком ровной и точкой отсчета во всем этом бескрайнем океане....
– Дед!
И обнял он меня слишком сильно, забывая, сколько силы теперь в его теле, щедро отпущенной Вратами силы и молодости…
– Дед, как я рад, что ты стал таким… – прошептал я. – Черт, я за это готов полюбить Тень… Если вернешься в университет лекции читать, на тебе все студентки повиснут…
– Тихо! Не скажи при Маше – а то будут мне и лекции, и студентки…
Мы переглянулись.
Да чему я, в конце концов, удивляюсь?
– Заметано, – согласился я.
– Простите, что прерываю ваш глубоко личный диалог…
Я обернулся, еще не отпуская деда.
– Привет, Карел, – сказал я.
– Рад встрече. Скажи, Петр, твое отношение ко мне не ухудшилось после того, как я перестал служить временным хранилищем для Андрея Валентиновича?
Присев на корточки, я коснулся мягкой серой чешуи. Протягивать руку было нельзя – это слишком походило бы на «дай лапку, песик!».
– Я очень тебе рад, счетчик, – сказал я. – И не обижайся на «счетчика».
Привстав на задних лапах, счетчик вытянулся к моему уху. Шепот был едва уловим.
– Звезда, которую вы называете Спика. Газовый гигант – он один в системе. Газовый гигант, опоясанный кольцом.
Меня обдало жаром. Это был не просто жест отдельного рептилоида по отношению к отдельному человеку.
– Спасибо. Ты тоже знаешь, где мой дом.
– Решил открыться и Петру, Карел? – спросил дед. – Давай. Не бойся. Он умеет хранить тайны.
Пасть рептилоида щелкнула. Он колебался так ярко и зримо, что у меня не осталось сомнений – это не игра в человеческие эмоции, это бушующая в нем борьба. Битва, длящаяся веками по его внутреннему времени…
– Мы не живые, Петр.
Дед кивнул, глядя на мое обалдевшее лицо.
– Газовые гиганты не рождают жизнь. Мы потомки того, что было машиной.
Живые компьютеры космоса! Ага!
Счетчики!
Поразительное умение общаться с машинами, явное отсутствие потребности в дыхании и пище! Невозможность симбиоза с куалькуа!
Как я не понял этого раньше?
Счетчик ждал, вглядываясь в мое лицо.
– Это ничего не меняет, Карел, – сказал я. – Совсем-совсем ничего.
Все в домике было новеньким и носило столь яркий отпечаток дедовских привычек, что я не удержался от вопросительного взгляда.
