Автор
Пользованы стихи Жака Превера: океан не помнит обид, подобно небу верит в свободу. Здесь ты увидишь волнующий пролог — я стоял на мокром песке с волной между ног, и чувствуешь себя чужим и одновременно родным в этом огромном мироздании. Только линия берега кажется слишком ровной и точкой отсчета во всем этом бескрайнем океане....
О сборе Сильных рас Конклава твердили все – пусть никто и не знал, чем он вызван.
– Дальше, – коротко ответил я.
– Отсюда видно?
Ядро Галактики с Земли, конечно же, видно. Но я не стал расстраивать мальчика.
– Нет.
Он продолжал стоять, ковыряя носком незашнурованных кроссовок землю. Я терпеливо ждал.
– Петр… а вы мне камешек не подарите?
Если бы он сказал «не привезли?», я покачал бы головой. А так… Я нагнулся, подобрал из-под ног обломок щебенки. Серый, пыльный, неотличимый от миллиона собратьев.
– Держи.
Мальчишка растерянно взял камешек. Повертел в руке, посмотрел на меня. У него подозрительно заблестели глаза. Не ожидал он такого издевательства от кумира… Ну должен же я хоть для кого-то быть кумиром!
– Это кусочек планеты, Алешка, – сказал я. – Маленький обломок маленькой планеты, на которой живут люди.
Он молчал.
– Самая обычная планета, парень, – терпеливо продолжал я. – Ничего особенного. Много воды, да и суши немало. Облака плывут как хотят. Дождь идет именно тогда, когда тебе не хочется.
Его взгляд вдруг стал тверже. И губы чуть дрогнули, но не в полудетском плаче, а в робкой улыбке.
– Самая заурядная планета, – повторил я. – Но у нас пока другой нет. Верно?
Мальчик кивнул.
– А самое главное, – переходя на шепот, сказал я, и Алешка приблизился на шаг, – мы не обязаны всех любить. И вовсе не должны всех ненавидеть.
– Я понял, – сказал Алешка, поднимая на ладони камешек. Разглядывая его так пристально, словно это был переливчатый топаз с Аттасси или призрачная обманка с Халдуина-12.
– Это самый главный камешек в твоей коллекции, – сказал я. – Самый-самый.
– Знаю, – согласился мальчик. Посмотрел мне в глаза: – Петр Андреевич, скажите, а меня возьмут в летное училище?
– Не знаю, – честно сказал я.
– А вы меня порекомендуете? Ну… когда вырасту, конечно.
– Разве это чем-то поможет?
Алешка явно удивился.
– Еще как!
– Тогда порекомендую.
Он кивнул и спросил:
– Можно идти?
Я едва сдержал улыбку.
– Иди.
Глядя на торопливо убегающего пацана, я думал о том, что вряд ли придется исполнять обещание.
И все же приятно, когда тебя считают героем.
В кармане затрещал телефон. Я достал трубку, сказал:
– Алло.
– Петр, ты? – поинтересовался Данилов.
Надо же. И его отпустили? Я боялся, что бывшего сотрудника ФСБ будут допрашивать еще месяц-другой.
– А кто еще?
– Не спишь?
– Нет.
