Как только старая дама ушла, Деверо сразу спросила:
— Почему вы зациклились на охотниках?
— Пеллегрино сказал мне, что женщина намеревалась провести ночь вне дома, одетая с иголочки, но оказалась в той аллее, лежащей на спине в луже крови. Это почти дословно то, что он сказал. Чем не точное резюме?
Деверо согласно кивнула.
— Это именно то, что я сама видела. Пеллегрино хоть и идиот, но на него можно положиться.
— Есть еще более убедительное подтверждение того, что она не была убита там, где ее нашли. Она должна была упасть лицом вперед, а не на спину.
— Да, этого я тоже не заметила. Только не тыкайте меня снова носом.
— Во что она была одета?
— В синее обтягивающее платье с низким белым воротом. Нижнее белье и колготки. Синие туфли на шпильках.
— Одежда была в беспорядке?
— Нет, все выглядело чистым и опрятным. Так, как описал вам Пеллегрино.
— Значит, одежда не была надета на нее после смерти. Это всегда заметно. Труп нельзя одеть правильно. В особенности это касается колготок. Так что она была одета, когда ее убивали.
— А на белом воротнике была кровь? А спереди на платье?
Деверо зажмурила глаза; похоже она вызывала в памяти место, где был обнаружен труп.
— Нет, все было чистое, — произнесла она после паузы.
— А где-нибудь спереди у нее были следы крови?
— Понятно, — подытожил я. — Это значит, что ее горло было перерезано в каком-то неизвестном нам месте, а она в это время была в той самой одежде. Но на ней не появилась кровь до тех пор, пока ее не перетащили в лужу, кровь для которой доставили отдельно. Скажите мне, ну как подозревать в этом кого-то, кроме охотника?
— Нет уж, вы скажите мне это. Если получится. Можете помогать армии сколько угодно, но вас никто не принуждает верить в ту чушь, которую вы сами и придумали.
— Да не помогаю я армии. Солдаты ведь тоже могут быть охотниками. Многие из них этим и занимаются.
— Да при чем здесь вообще охотник?
— Скажите мне, как вы перережете горло женщине и не прольете ни капли крови на перед ее платья?
Около минуты мы сидели в тягостном молчании, не говоря друг другу ни слова. Я предполагал, что Деверо представляла себе эту картину. Я был уверен, что именно это она и делала. Какая-то поляна в лесу, вдали и в уединении, с наспех сооруженными козлами, о которых я только что говорил; а может быть, в хижине или временной охотничьей хибаре с крышей, опирающейся на балки.
