Возможно, это было просто одно из вероятных предположений в их списке. Возможно, все считали, что этот роман уже закончился.
– Что мы можем узнать у Нортон?
– Мы можем получить подтверждение того факта, что Вассель и Кумер постарались заполучить портфель прошлым вечером. Это докажет, что они его искали, и свяжет их с убийством миссис Крамер.
– Они никуда не звонили из отеля, и у них не было времени доехать туда самим. Поэтому я не вижу, как мы можем их в чем-то обвинить. Что еще у нас есть?
– Мы знаем, что случилось с документом, содержащим повестку дня. Мы знаем, что Вассель и Кумер сумели его вернуть. Армейские генералы вздохнут с облегчением, зная, что его не найдут где-нибудь в мусорном баке и он не достанется журналистам.
Я кивнул, но ничего не ответил.
– Нортон могла видеть эти бумаги, – продолжала рассуждать Саммер. – И даже прочитать их. Тогда она сможет рассказать нам, что происходит.
– Это звучит соблазнительно.
– Мы можем просто прийти к ней и спросить?
– Вы из Сто десятого. Вы можете спросить кого угодно о чем угодно.
– Я должен оставаться под радаром Уилларда.
– Ей неизвестно, что он приказал вам прекратить расследование.
– Нет, она знает. Уиллард беседовал с ней после истории с Карбоном.
– Я считаю, что мы должны с ней поговорить.
– Это будет очень непростой разговор, – сказал я. – Она может расценить это как оскорбление.
– Только в том случае, если мы сделаем все правильно.
– А у нас есть шансы?
– Возможно, мы сумеем управлять ситуацией. Она почти наверняка будет смущена и не захочет, чтобы о нашей беседе узнали ее коллеги.
– Мы не можем сильно давить на нее. Нельзя допустить, чтобы она позвонила Уилларду.
– Вы так боитесь его?
– Я боюсь того, что он может с нами сделать, используя бюрократические ресурсы. Едва ли мы сумеем чего-нибудь добиться, если нас переведут на Аляску.
Я долго молчал. Подумал о книге в твердом переплете, которую читал Крамер. Это было похоже на 13 июля 1943 года, решающий день битвы на Курской дуге. Мы были подобны Александру Василевскому, советскому генералу. Если мы атакуем сейчас, то должны будем продолжать наступление до тех пор, пока враг не побежит и сражение не будет выиграно. Если мы станем бездействовать или попытаемся взять передышку хотя бы на несколько секунд, нам грозит поражение.
– Хорошо, давайте сделаем это, – наконец сказал я.
Мы нашли Андреа Нортон в баре офицерского клуба, и я попросил ее уделить нам несколько минут в ее кабинете. Моя просьба вызвала у нее удивление. Я сказал, что это личный вопрос. Она по-прежнему недоумевала. Уиллард сказал, что дело Карбона закрыто, и Нортон не понимала, о чем еще мы можем с ней говорить. Однако она согласилась. Мы условились встретиться в ее кабинете через тридцать минут.