А мы в прямом смысле этого слова завязли в грязи. В самом низу кучи. Армия, по мнению Вашингтона, это тоска зеленая, Ричер.
– Карбон был настоящим уродом. Извращенец в элитном отряде. По-твоему, армия хочет, чтобы все об этом знали? В нынешние времена? Тебе следовало списать его смерть на несчастный случай во время военной подготовки или учений.
– Это было бы неправдой.
– А кому есть дело до правды?
– Карбона убили не из-за его сексуальной ориентации, – возразил я.
– Я зарабатываю этим на жизнь. И говорю вам, что его сексуальная ориентация здесь ни при чем.
Он наградил меня хмурым взглядом и на некоторое время замолчал.
– Хорошо, – сказал он наконец. – К этому мы вернемся позже. Кто еще видел тело?
– Мои ребята, – ответил я. – Подполковник психолог, которую я попросил высказать свое мнение по поводу случившегося. А также патологоанатом.
– Ты займись своими парнями, – приказал Уиллард. – А я скажу психологу и доктору.
– Что мы списываем это дело на несчастный случай во время подготовки. Они поймут. Профилактика – лучшее лечение. Никакого расследования.
– А ты думаешь, армии нужно такое дело, да еще сейчас? В отряде «Дельта» целых четыре года служил извращенец! Ты спятил?
– Сержанты хотят, чтобы было проведено расследование.
– Я совершенно уверен, что их командир придерживается другого мнения. Поверь мне. Это верно, как Евангелие.
– Вам придется отдать мне прямой приказ, – сказал я. – Подробный.
– Следи за моими губами, – заявил он. – Ты не должен расследовать дело Карбона. Напиши доклад, в котором будет говориться, что этот парень погиб в результате несчастного случая во время военной подготовки. Ночные маневры, пробежка, тренировка – все, что угодно. Он споткнулся и упал, ударившись головой. Дело закрыто. Это прямой приказ.
– Я хочу получить его в письменном виде, – сказал я.
– Тебе уже давно пора повзрослеть.
Какое-то время мы сидели молча, бросая друг на друга хмурые взгляды через стол. Я не шевелился. Уиллард елозил, раскачивался и дергал штаны. Я сжал кулак, так, чтобы он этого не видел, и представил себе, как наношу ему удар прямо в грудь. Я не сомневался, что смогу заставить его поганое сердце остановиться всего одним движением руки. А потом спишу его смерть на несчастный случай во время военной подготовки. Я скажу, что он учился вставать и садиться на стул, поскользнулся и ударился грудью об угол стола.
– Во сколько он умер? – спросил Уиллард.
– Вчера, в девять или десять вечера, – ответил я.
– Ты прибыл на базу в одиннадцать?
– Вы уже спрашивали, и я ответил, – сказал я.
– Ты можешь это доказать?
Я подумал о часовых у ворот. Они записали время, когда я вошел на базу.
– А я должен? – поинтересовался я.
Уиллард снова затих, потом наклонился влево на своем стуле.