— Что по поводу брака? — Алекс выпил коньяк и сделал жест официанту повторить.
— Ну я понимаю, зачем это нужно мне, — хмыкнула Ларка, жадно глядя на его пах, — но на кой это тебе, Савицкий? Имей в виду, я развод потом не дам, давай на берегу договоримся. Твоей шлюшки больше нет, может хоть перестанешь с ней по ночам наяривать.
— Заткнись, — прошипел Алекс, — моя личная жизнь тебя не касается?
Ларка запрокинула голову и засмеялась грудным хриплым смехом.
— Личная жизнь? Это теперь так называется? Трахать ночами бабу, которой нет уже три года? А потом гонять в душе удава?
— Ну во всяком случае, это гораздо естественнее, чем спать с…!
Она подскочила и отвесила ему звонкую оплеуху.
— Ну и сука же ты, Савицкий!
Схватив сумочку, Ларка двинулась к выходу, покачивая бедрами. Ее юбка была мокрая. Она завелась. Алекс хмыкнул. Он даже не хотел думать, от чего или от кого. Но не удивился бы, если бы от них обоих.
— Лар! — окликнул он ее, — так как насчет брака?
Она, не оборачиваясь, подняла руку и показала фак.
— Я тоже тебя люблю, — хмыкнул Алекс.
Левой кистью Ларка ударила по локтевому сгибу правой.
Их расписали пятнадцатого апреля на Английской набережной. Белый «Maybach» Ларкиного отца, банкет в Minerals на триста человек. Самые важные люди страны, поздравления от САМОГО с подарком. Мальчишка из простой семьи пробил путь в высшее общество за каких-то три года.
А потом начался его взлет. Связи Ларкиного отца дали толчок, перед Алексом открылись все двери. Уже через пару лет он стал крупным акционером нескольких международных холдингов, приобрел контрольные пакеты акций мировых гигантов тяжелой промышленности, купил две крупных IT-компании. И, как логичное продолжение всего этого, четырнадцатое место в списке Форбс.
Дома его практически не было, но он твердо знал, что его место в супружеской постели даже остыть не успевает.
Много раз на камерах он видел, как приезжающая машина Троянова оставалась на подъездной дорожке до следующего утра. В конце концов произошло то, что и должно было произойти.
Обычно Алекс предупреждал о своём приезде, но в этот раз, после череды сложных переговоров, он совсем вымотался и выпустил это из головы. Въехав во двор, он не увидел ничего, что заставило бы его сомневаться в том, что дома, кроме Ларки и сына, никого нет. Солнце только вставало, и он не видел ничего плохого в том, чтобы снять физическое напряжение в постели жены. Сексом они занимались крайне редко, когда Алекс уже просто не мог обойтись без податливого женского тела. Они никогда не играли в любовь, чисто механический трах, от которого закладывало уши, несколько часов чистой техники, умопомрачительной, отключающей мозг, без запретов.