— Анна Николаевна, будьте добры кофе и коньяк.
Расстегнул пиджак, бросил на диван. Стянул галстук и расстегнул ворот на две пуговицы. Закатал рукава. Подошел к креслу, сел и, запрокинув голову, закрыл глаза.
Дверь бесшумно открылась. Молодая секретарша внесла поднос и поставила его на стол. Алекс открыл глаза. Окинул её оценивающим взглядом. Она вспыхнула и улыбнулась.
— Что-нибудь ещё, Александр Игоревич? — в глазах приглашение, манящее.
Алекс прищурился. Пальцы барабанят по столешнице. Скоро пойдёт шестой месяц, как он… Черт.
Кровь прилила к паху. Он стиснул зубы.
Она скинула туфли и неслышно подошла к нему, встав за спиной. Опустила руки на его плечи. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Её горячие ладони скользнули вниз, под хлопок рубашки, коснулись подушечками пальцев его кожи, сосков, он застонал. Возбуждение достигло предела.
— Катя! Котенок. — прошептал он, накрывая её руку своей.
Вспышка! Яркая! Она! Её разум, её голова. Господи, Катя! Он почувствовал, как в ладонь что-то ударилось теплой волной любви, вечной, яркой, истиной. Её сводящий с ума запах, который он вдыхал, пока она спала, прижавшись к нему уставшим, залюбленным им телом. Опять толчок в руку. Сильный, четкий. Её сонный голос:
— Солнышко, мама немного поспит, совсем чуть-чуть.
— Спасибо, Анна Николаевна, ничего не надо! Вы свободны! — голос ледяной.
— Простите, Александр Игоревич, я подумала… — тихо залепетала она.
— Напрасно! — он встал, застегнул рубашку. — Надеюсь, этот инцидент был первый и последний раз!
— Да, конечно. — она вышла, зацепив по дороге туфли.
Перед тем, как она закрыла дверь, Алекс приказал:
— Принесите бутылку коньяка и скажите водителю, чтобы через полчаса подал машину.
Она кивнула и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
Только сейчас Алекс почувствовал, как его трясет. Он залпом выпил коньяк и упал в кресло, уронив голову на стиснутые кулаки.
Максимально расслабился. Очень осторожно, как только мог, настроился на её волну.
— Вышки сотовой связи, — хмыкнул он. — Спасибо, Ирка!
Вот она. Спит. Опять толчки. И тут Алекс всё понял. Ребенок! Маленькая жизнь толкалась в её животе. Его ребенок. И он чувствовал его!
— Маруууся! Ну чего ты разошлась?
Её голос окутывал его, разносясь по всему телу волной безумного желания. Пульсируя в брюках, которые стали неожиданно малы. Она захныкала.
Он четко уловил момент, когда на неё накатила волна возбуждения. Она почувствовала его! Твою мать! Он открыл глаза и резко встал.
— Господи, хоть бы не поняла.