Я тебе обещаю, что ты сможешь остановить меня в любой момент.
— Хорошо, — хрипло прошептала я.
— Ты мне скажи, что произошло в первый раз, чтобы я опять не наступил на те же грабли?
Алекс привстал и заглянул мне в глаза. Я отвернулась, почувствовав, как краска заливает моё лицо и даже грудь, которая бесстыдно демонстрировала свои возбужденные соски.
— Ничего, Саш, я просто никогда, понимаешь, — я повернула голову и, обхватив его лицо руками, зашептала, быстро глотая слова, словно боялась, что мне не хватит смелости всё сказать. — Я никогда не знала, что так можно! Это же до жути неприлично! Так нельзя! Так делают только очень, очень распутные женщины! А получать от этого удовольствие вообще верх неприличия и распущенности. И откуда ты вообще про это знаешь?
— Стоп! Екатерина Владимировна, ты вообще откуда свалилась? — он улыбнулся и прикусил кончик моего мизинца. — Неужели ты настоящая? Я никогда еще не видел, чтобы девочки, прости, твоего возраста так говорили о сексе.
Меня опять кинуло в краску.
— Да ладно! — он хмыкнул и наклонился к самому моему уху. — Се-е-екс!
Его губы коснулись мочки, дыхание обожгло нежную кожу за ухом, и я покраснела как рак.
— Катерина, ты заставляешь меня чувствовать себя совратителем несовершеннолетних!
— Пожалуйста, прекрати! — я уже чуть не плакала.
Услышав мои всхлипывания, он застыл и прижал меня к себе.
— Катюш, ну прости дурака, я и сам не понимаю, чего меня так понесло. — он поцеловал меня в висок. — Солнышко, в это на самом деле невозможно поверить, что такие, как ты, вообще ещё существуют в наше время.
— Представь себе! — всхлипнула я. — И если тебя что-то не устраивает, я могу уйти. А ты найдешь себе более продвинутую во всех горизонтальных делах даму!
— Глупости не говори. Ты даже не представляешь, как у меня самого поджилки трясутся. Если тебе кажется, что нормальному мужику просто вот так быть первым, ты глубоко ошибаешься. Я понимаю, что бы ни произошло в твоей, нашей жизни, воспоминания об этой ночи останутся с нами до конца. И мне хочется, чтобы это была твоя лучшая ночь.
— Понятно! — я села и уставилась на этого напыщенного идиота. — То есть ты заранее теперь соревнуешься со всеми мужиками, которые у меня будут после?
Его глаза загорелись совсем не добрым огнем. Он встал и, взяв меня за подбородок, приблизил свое лицо к моему.
