И для него это был удар ниже пояса! Именно тогда он почувствовал первое влечение к ней, которое сбило его с ног с силой электровоза.
Она подошла к нему и вложила свои пальцы в его ладонь. Волна удушливого жара накрыла его.
— Привет, — тихо сказала она, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Я скучала.
Вот так просто. Она скучала, когда он сходил с ума!
— И дальше что? — он сам не ожидал от себя такой грубости. — Вижу, что не умерла, скучая-то?
Катя побледнела и отшатнулась, удивленно заглядывая ему в глаза.
Он резко развернулся и пошел вперед, оставляя ее растерянно смотреть ему вслед.
Уже после первого урока, даже нет, уже через пять минут после первого звонка он понял, какого дурака свалял. Еле дождался перемены и, глянув, какой у нее урок, бросился к кабинету истории. Но Кати там не было.
— Митрофанова, — окликнул он старосту класса, — а Алексеева была на уроке?
Митрофанова, смерив его ехидным взглядом, хмыкнула и, скривив рот, противным голосом пробурчала:
— А чего не следишь за своей подстилкой? Смотри, может уже под кого другого подстилается!
Он даже не успел включить мозги, как эта дрянь оказалась припечатана к стенке.
Девчонка отпихнула его руками: «Не было её на уроке!»
— Ещё раз скажешь про неё что-нибудь, прибью!
Он развернулся и побежал по коридору вниз, на первый этаж и на улицу. Он знал, где она может быть. Именно там они всегда сидели, понимая, что ни к нему, ни к ней нельзя.
Он бежал в Пушкинский сквер. Уже издали он увидел её скрюченную фигурку на скамейке у памятника. Она плакала, её плечи тряслись. Алекс остановился в нерешительности, костеря себя на чём свет стоит.
Она почувствовала, что он пришёл. Подняла голову и оглянулась.
Боль. Безграничная, оголенная, как провода, боль полоснула его прямо по сердцу.
Он подошел и встал перед нею на колени. Взял её ледяные ладони в руки и прошептал:
— Катюша, ну прости ты меня. Это всё… Гормоны. Я не ожидал, что ты так вырастешь, так изменишься.
— Я думала, тебе понравится. — всхлипнула она.
— Солнышко, мне очень, очень нравится. Но всё это слишком для меня! — он не знал, как объяснить этой девушке-ребёнку то, что происходит с ним. — Я тебе обещаю, такого больше никогда не повторится.
— Хорошо. — тихо сказала она. — Давай сегодня никуда не пойдем. Просто посидим здесь?
— Конечно, котёнок, как скажешь.
И они просидели, держась за руки, до самого вечера, болтая о всякой ерунде.
Потом он проводил своё сокровище и вернулся домой.
В этот вечер он нарисовал её первый раз. Такой, которой её никто не видел, даже он сам. Такой, которой она пришла к нему во сне. Утром он тщательно спрятал рисунок, так, чтобы никто его не нашёл.