В мозгу человека скрыто огромное количество возможностей — даже безуспешные попытки иногда приводят к важным решениям. Наливая себе чашку чая, Алина ждала ответа на вопрос о будущем — как Шекспир в своих произведениях: быть или не быть? Однако она знала ответ уже давно, ведь три теста разных марок дали ей одинаковый результат....
И это станет началом конца…
Мрачные размышления помогают собраться, открыть глаза и настроиться на серьезную волну. И я понимаю, наконец, то, что еще недавно ускользало от моего внимания. Вчера мужчины потеряли контроль. Я видела проявление сущностей демона и дракона, наблюдала трансформацию моих ангелов и вампира. Коснулась шеи, пытаясь отыскать оставленную клыками последнего ранку, но ее там не было. Зато по руке расплывалась странная вязь татуировки."
"Наверное, я издала какой-то звук, потому что оказалась моментально задвинута за две обнаженные спины, пока остальные, подскочив, осматривали спальню.
— Что случилось? — спросил Рон, вертя меня в руках и внимательно разглядывая на предмет сохранности моей шкурки.
— Это, — пробормотала, демонстрируя свою руку.
До этого татуировка опоясывала запястье тонкой вязью, проявившейся сразу после ночи с драконом, сейчас же на предплечье расцвело странное ветвистое дерево.
— Брачная татуировка, — выдохнул Рон.
Леон подхватил мою руку и повертел, рассматривая причудливый рисунок.
— И что это значит? — недоумеваю я, не в силах понять причины ее появления. — Почему она появилась сейчас, а не тогда?
Мужчины переглядываются, но ответа, похоже, нет ни у одного из них.
— Не знаем, — притягивает меня в объятия вампир и смущает вопросом: — Как ты себя чувствуешь? Мы вчера не слишком тебя…
Знакомым всем жестом закрываю ему рот, замечаю следы на его руках, оставленные моими ногтями. Нещадно краснею и перевожу взгляд на Леона, в глаза бросается наливающийся кровью засос, отвожу смущенный взор и натыкаюсь на плечо Рона, на котором виднеются следы острых зубов, будто это у меня вчера проснулась звериная сущность, а не у них.
— Кажется, это я вас…, - бормочу, мечтая провалиться сквозь землю.
И словно в ответ на это мое желание мир снова трясет. Позвоночник прошибает холодным потом, от страха немеют конечности, порождая намерение бежать без оглядки и забиться в какой-нибудь темный угол.
В этот раз землетрясение настолько сильное, что в стене остается зияющая трещина, а мы все оказываемся на полу, присыпанные штукатуркой. И это поразило меня настолько, что на мгновение забылись все остальные насущные вопросы.
— Разве нет чар от повреждений? — спрашиваю, едва ужас происходящего немного отступает.
— Есть.
