Автор
В ушах зазвучала грубая фраза из глубины джипа, захлопнувшегося на ходу и резко остановившегося в поле. Стивен Паркер-Рот шлепнулся в лужу, грязь впилась скребками в брюки, пыль повесила фрак. Он смахнул грязную каплю с щеки и уставился на преступника — молодого мужчину лет двадцати, выглядевшего неприметным. Этот человек смотрел прямо перед собой, безразлично перечеркивая кусочки франца в поле, словно игнорируя неуважительную выходку своего оппонента....
Волноваться следовало ему. Он повел невесту к родителям, при этом его не оставляло ощущение, что он — Даниил, а они — львы.[2]
— Матушка, отец, какой сюрприз!
Мать Стивена нахмурилась и одарила его одним из своих знаменитых многозначительных взглядов.
— Не знаю, что тебя удивило. Уверена, Николас не скрыл, что мы в городе.
— Ах да… — Увы, Стивен не мог отрицать сей очевидной истины. Николас стоял рядом. — В любом случае позвольте мне представить вам леди Энн Марстон, дочь графа Крейна. — Он улыбнулся невесте: — Энн, это мои родители — мистер и миссис Паркер-Рот.
— А это кто? — спросил отец, поглядывая на Гарри, который увлеченно обнюхивал его ботинки.
— Это наша собака Гарри, сэр, — сказал Филипп. — Он очень дружелюбный пес.
— Я вижу.
— Мы поведем его на прогулку в парк, только сначала осмотрим зверинец.
— Зверинец? Я там не был сто лет. Не возражаете, если мы присоединимся?
— Конечно, сэр. — Филипп рос очень вежливым мальчиком.
Все направились по дорожке к Львиной башне, в которой находился королевский зверинец.
— Ваш отец и мачеха с вами в городе, леди Энн? — спросила миссис Паркер-Рот.
Стивен не сомневался: матушка знает, что их нет. Услышав о его помолвке, она наверняка выведала все подробности приезда Энн в Лондон.
— Нет. — Неужели в голосе Энн звучала горечь? — Отец и леди Крейн сейчас в Греции на раскопках. Но с нами наша кузина мисс Клоринда Стрэндж. Она наша компаньонка. Точнее, компаньонка моей сестры.
— Да, теперь я вижу, вы действительно древняя старушка. — Миссис Паркер-Рот рассмеялась. — Простите мою прямоту, но вы говорите нелепости. Вы только начинаете жить.
Энн вздохнула:
— Увы, нет. Мне уже двадцать семь. Меня давно отправили в чулан на полку.
Судя по выражению лица миссис Паркер-Рот, она посчитала Энн придурковатой особой, однако решила еще немного поговорить с ней.
— Возможно, вы были на полке, дорогая, но сейчас, насколько я поняла, вы помолвлены с моим сыном.
Румянец Энн стал багровым, как закат. Она дважды открыла и закрыла рот, после чего в глазах загорелись огоньки. Проклятие!"
"Стивен взял руку Энн и слегка сжал. Она покосилась на жениха, но снова открыла рот. Пришлось сжать руку сильнее. Ее глаза сузились, но рот она закрыла.
Стивен кожей чувствовал проницательный взгляд матери. Она что-то заподозрила — в этом можно было не сомневаться.
