В мир приходит вооруженная террористическая группировка, называемая "Нохча". Они внедряются в самые безопасные станицы России, превращая жизнь простых людей в ад. В центре сюжета — молодой офицер из Станицы Литовской, несущий службу в зоне конфликта. Его сверхъестественные способности к русскому делают его ключевым игроком в этом противостоянии, но при этом угрожают жизни самому героям....
— Маленькая у тебя… Им только это и подавай. А ты долго не выдержишь…
— Вас-то не задолбили, — болезненно поморщилась Ирина. — И я как-нибудь…
— А нас тут сначала было семеро, — бесхитростно пояснила другая рабыня. — Пятерых меньше чем за две недели уделали. Кровью изошли. А мы вдвоем остались. Сколько ни совали — выдержали. У нас как будто резиновые, все выдерживают. Порода, видать, такая — повезло… Потом они привыкли, поняли, в чем дело. Сейчас вообще редко заваливают, мы все больше по работе…
Поместили Ирину в комнату рабынь — приткнувшуюся у черного входа небольшую подсобку с крохотным оконцем, двумя топчанами и деревянным ларем, в котором хранилось все нехитрое имущество юных пленниц.
Ирина лежала на топчане, бездумно уставившись в окно, выходящее во двор. Окно — это хорошо. Это как раз то, что надо… А почему хорошо? Кому надо? Напряглась, пытаясь вспомнить. Не вспомнила, задрожала вдруг плечами мелко, носом захлюпала, принялась тихо подвывать, отвернувшись к стенке.
— Истерика, — со знанием дела констатировала отлучавшаяся на кухню Валя — принесла какие-то объедки с хозяйского стола и банку с водой. — Так всегда бывает, когда в первый раз скопом делают.
— К чему привыкну?! — вскинулась Ирина, дико вытаращившись на советчицу. — Что ты несешь, дура? Разве к этому можно привыкнуть?!
— Можно, можно, — ласково пробормотала Лена, укладывая ее. — Люди ко всему привыкают. Ты лежи, отдыхай. Я тебе песенку спою…"
"И правда — спела. Ласково взяла за плечико, принялась покачивать и напевать унылую мелодию — винегрет из разных колыбельных всех времен и народов. Но от этой колыбельной Ирине легче не стало. Потому что, дела ее не умудренная жизнью бабушка-старушка, чей удел как раз успокаивать несмышленых дур, попавших до нерадивости своей в беду, а юная рабыня, годившаяся Ирине в дочери.
Вскоре девчонки ушли — хозяйка свистнула работать по дому.
