В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Джихад по-Русски»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На пляже и в бассейне тоже, ты там есть…
— Совсем с ума сдурела? — всполошилась Ирина. — Ты что, не в курсе, что именно с этого начинаются всякие грязные шашни, фотомонтажи-шантажи?! Я тебя убью, если будешь кому попало показывать мои снимки!
— Да ты же там не голая! — успокоила Вика. — Ну и что — в бассейне? Брось ты, не бойся — ничего такого! Мальчишки славненькие, сладенькие такие, юненькие — какие там грязные шашни? Им бы сейчас потрахаться всласть да пожрать как следует — возраст такой.
— Они меня хотят, эти твои танцоры? — лениво зевнула Ирина, укладываясь на массажный стол и прикрываясь простыней, — надоело, что вездесущее зеркало, пристроенное неким хитрым образом, шпионит за каждым ее шагом. — Заочно, по фотографии, не нюхав, не видев вживую ни разу… Да?
— Так хотят, так хотят — кругами писяют! — заверила Викуша. — Слюнями брызгают, глазенки светятся! Говорят: «Ух-ххх, мы бы ее с ног до головы облизали! Мы бы ее… Ух-ххх!!!» Я тебе что хочу сказать… Ну если они со мной скачут добрых часа полтора… Ты представляешь, что они с тобой вытворять будут? Нет, ты представляешь?
— Все, я отключаюсь, — буркнула Ирина. — Старая толстая потаскуха — у тебя одно на уме. Звони, когда будешь пребывать в состоянии сексуальной пассивности. Сейчас с тобой невозможно общаться.
— Да я же о тебе забочусь, идиотина! — с жаром воскликнула Вика. — Какие мальчики! Ты представляешь, что они будут с тобой вытворять? Хоть что вспомнить-то будет — а то будешь сидеть на завалинке через десяток лет и тосковать: эх, и дура же я была, такие возможности упускала… А? А еще — на старости лет, как узнаешь, что твой красавчик тебе рога ставил направо и налево, вот тебе обидно-то будет! Они, когда помирают, об этом рассказывают. На этом, как его, на смертном одре. Или одере…
— Это из личного опыта? — холодно осведомилась Ирина.
— В кино видела, — нимало не смутившись, заявила Вика. — Да какая разница! Вот, вроде весь правильный, хороший, а потом ка-а-ак выдаст все! И секретарши, и массажистки, и… и… короче — ужас! Вот обидно-то будет!
— Это ты про моего?!
— Да ну не про своего же! Мой уже на ладан дышит. А твой — ого-го мужчинка, такой любую бабу…
— Никогда, — Ирина даже не сочла нужным возмутиться — вопрос решенный, чего с дурочкой спорить? — Мой — никогда в жизни. Он меня боготворит. И не без основания, сама понимаешь…
— Да так-то оно так, но… они же, мужики, все на одну колодку, — компетентно заверила Вика. — Как юбку увидит — все дыбом встает, даже галстук, про все забывает. Не обидно будет, что он — ага, а ты — ни-ни?
— Дура-дура, в лес подула, сено ела, одурела, — скороговоркой выпалила Ирина. — Правильно, они все кобели… Но что касается моего — никогда.
