В теплом, застывшем душном офисе сквозь бетонную стены прорывается жара. Два мужчин одурманивают колой в попытке отогреться от знойного воздуха, пока холодильник словно пустует, не выпуская ни одной банки. Здесь каждый день воспринимается как вечность.
— А если кто-то будет против?
— Кому какая разница, на кого работать, лишь бы денежка капала. Ну, а если кто-то надумает бунтовать… Сам понимаешь, кто не с нами, тот против нас.
— Опять кровь?
— Нежелательно, но возможно.
— Возможно, говоришь… Получается, что поторопился ты со Славиком.
— Во-первых, к безвременной кончине нашего дорогого Славы я не имею никакого отношения. Во-вторых, и без этого мудака есть кому решать вопросы.
— Ну, ты и жучила!
— Кстати, едва не забыл. Скоро сюда приедут люди. Будь так добр, при них обращайся ко мне на «вы» и исключительно по имени и отчеству.
— Я вас очень хорошо понял.
— Вот и чудненько. Сколько там на твоих?
— Без двенадцати.
— Совсем народ при старике разболтался. Если руководство вызывает к одиннадцати, все должны быть на месте в десять тридцать и не иначе!
— Начнете закручивать гайки?
— Ты начнешь по моему распоряжению.
Подъехавший к особняку автомобиль притормозил у закрытых ворот.
— Рацию отдай, — и он без звука выполнил команду. — Прикажи открыть ворота, а сам залезай к нам.
— Есть.
Ворота отворились, и колонна из трех машин (тот самый автомобиль и два присоединившихся к нему микроавтобуса) заехала вовнутрь.
— На будущее, Гена, когда я вызываю кого-либо к себе, он должен прибыть за полчаса минимум. Доведешь эту простую мысль до всех руководителей служб. Это первое. Передачу дел по твоему направлению придется ускорить. Даю тебе неделю. Начнешь сразу же после окончания совещания. Это второе.
— Ясно. Кому передавать дела?
— Александрову.
— Как, Александрову, он, ведь…
— Это мое решение. Он уже ожидает в приемной.
— Вам виднее, — обреченно проговорил Финансист. Только что ему открытым текстом дали понять, что остаток его жизни сократился ровно втрое. — «Может, грохнуть козла прямо сейчас», — пронеслось в голове, и он понял, что не сможет. У него не осталось сил даже встать со стула.
— Конечно же, виднее, Гена. Ну, что сидишь, давай обзванивай народ, скажи, что я жду.
