Солдаты советской империи. Когда-то они работали на державу, пока она не отвернулась от них — своих Героев. И они стали работать на себя, на того, кто платит и кто заказывает… Они сняли погоны и ордена, но хранят верность офицерскому братству и помнят о чести. Они одиночки — как верные чистопородные псы, брошенные хозяином. Владислав Дорохов — только имя одного из них. Имя, которое не значит почти ничего, потому что он — Джокер, способный выполнить любое задание....
Войдя в собственную квартиру, я первым делом достал из шкафа красного цвета мобильный телефон и с большим удовольствием разбил его молотком, а «симку» утопил в унитазе, после чего упал на диван и отвалялся на нем без перерыва двое суток, покуривая и любуясь узорами на потолке. Время от времени я отвлекался от этих увлекательных занятий на непродолжительный сон, потом все начиналось сначала. Через два дня я с большим трудом совершил вылазку в ближайший магазин, прикупил съестного, вернулся домой и заставил себя поесть.
В середине февраля позвонил Саня Котов и пригласил к себе на день рождения.
— Не могу, болен, — сухо ответил я.
— Ну, и черт с тобой, — молвил тот и положил трубку.
Он приехал ко мне через день, минуту-другую полюбовался моим, сросшимся с диваном телом, в изумлении повел головой и со словами: «Как все запущено» взял меня за шиворот и поволок наружу. Я не особо и сопротивлялся — не было ни сил, ни желания.
— Куда мы? — вяло полюбопытствовал я, когда Санин джип вырулил на Ярославку.
— Ясно, куда, — буркнул Саня, прибавляя газу, — к Сергею Ивановичу.
— Зачем?
— Лечить тебя, идиота, а то еще загнешься чего доброго.
— Я что, просил меня лечить?
— Бога ради, больной, закройте варежку и наслаждайтесь поездкой.
— Ну-ну, — я поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза. В общем, получилось не так комфортабельно, как на собственном диване дома, но терпимо. К Сергею Ивановичу, так к Сергею Ивановичу. Если это тот самый чудо-доктор, то хрен мы к нему попадем, к нему серьезные люди за месяцы вперед записываются.
Глава 60
К моему самому искреннему удивлению, нас приняли. Все-таки правильно говорят, что Саня Котов знаком с половиной Москвы, а вторая половина знакома с ним.
— Что скажете?.. — спросил этот прохиндей, когда мы заявились к доктору Львову на третий день. Два дня, предшествующих этому, меня ощупывали, осматривали, разве что не обнюхивали. Задавали разные, порой неожиданные вопросы. А еще я сдал кучу анализов."
"— Оставьте нас одних, — сухо ответил доктор. Котов скорбно посмотрел на меня, встал и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
— И все-таки? — вяло полюбопытствовал я.
