В теплом, застывшем душном офисе сквозь бетонную стены прорывается жара. Два мужчин одурманивают колой в попытке отогреться от знойного воздуха, пока холодильник словно пустует, не выпуская ни одной банки. Здесь каждый день воспринимается как вечность.
Через пару часов, прислушиваясь к голосам охранников (один пищал как кастрат, второй говорил глубоким басом), я начал потихоньку разминать конечности, напрягая и расслабляя мышцы, потом сделал себе легкий массаж, повертел головой, несколько раз сжал и разжал пальцы рук.
Я отодвинул занавеску, осторожно вылез из-под прилавка и, стоя на четвереньках, высунул голову из-за стойки. Первое, что я увидел, был уже немного мне знакомый охранник, направляющий в мою сторону ружье, тот самый нереально дорогой «Зауэр Три Кольца», который мне даже не дали потрогать.
— Даже не пытайся, сука! — никогда бы не подумал, что такой дохловатый с виду юнец, способен орать басом…
Глава 32
— Николай Валерьяныч, я…
— Может, сначала поедим, Гена?
— Да выслушайте же, наконец!
— Черт с тобой, излагай, — Специалист положил руки на стол и, откинувшись назад, замер."
"— Сегодня с утра я… В общем, я отдал двести тысяч евро своих денег на то, чтобы вас и Виктора Владиленовича…
— Ну, смелее.
— В общем, на вашу и его ликвидацию.
— Это сколько же всего за нас двоих запросили?
— Шесть сотен тысяч евро.
— Шесть? — Специалист расхохотался. — Развели тебя, Гена, как лоха на колхозном рынке. Эта акция стоит пару сотен, максимум — три, — придя в восторг, хлопнул ладонью по столу так, что тот жалобно затрещал. — Ну, жулики! Ты когда в следующий раз с кем-нибудь из них обнимешься, сразу же проверь, на месте ли бумажник, а то сопрут, чего доброго.
— Вы это серьезно?
— Куда уж серьезнее. Да, разочаровал ты меня. А я — то, старый дурак, перепугался было, решил, что враг силен и коварен, а они копейки друг у дружки тырят.
— Ничего себе, копейки!
— Это как считать. Для тебя лично двести тысяч налом, — сумма не запредельная, но и немалая. А по сравнению с тем, что вы хапнуть собрались, — просто гроши.
— Я ничего хапать не собираюсь!
— Ну, прости старика, оговорился. Ты скажи лучше, когда они нас с шефом валить-то будут?
— Насколько я понял, в начале следующей недели.
— А поточнее?
— Это все, что я знаю.
— Эх, Гена, Гена, шпион из тебя, прямо скажем, еще хреновее, чем заговорщик.
— Николай Валерьяныч…
— Что, Николай Валерьяныч? Мы обедать сегодня будем или как?
— Я пас.
— Что так?
— Да не могу я есть! — напрочь потеряв контроль над собой, заорал Финансист. — Кусок в горло не лезет!
— Приглуши звук, Гена, — прозвучало в ответ. Сказано было так, что он осекся.
