Такие же белые хлопчатобумажные брюки и из того же материалы рубашки, что предоставил им ван дер Холст вместо их костюмов, носил едва не каждый третий житель этого славного городка. Все остальные, видимо, были победнее и имели на себе одежку из домотканой отбеленной холстины. София вообще могла сойти за уроженку здешних мест, да, собственно, и черноволосый Вадим не выглядел белой вороной.
На базарчик они заглянули не из простого любопытства, а для того, чтобы окончательно замаскироваться под местных жителей и сделать жизнь более комфортной. Практически все мужчины и женщины Пренсо-Балу носили широкополые шляпы из белой соломки. Вряд ли это было чистой данью моде. Солнце пекло неимоверно. София терпела, зато Вадим пару раз мочил голову минералкой, предусмотрительно захваченной ими из машины. Шляпы не различались на мужские или женские, а отличались лишь размерами и потому были куплены быстро. Веклемишев еще и приобрел дешевые пластиковые солнцезащитные очки. София оглядела лоток с невеликим ассортиментом данного товара, брезгливо фыркнула и отвернулась. С валютой проблем не возникло. Доллары пошли в оплату без проблем. Расплачивался за покупки Вадим. У бизнесвумен самой мелкой купюрой были сто долларов, которые на всем базаре разменять никто не смог. А десятидолларовой купюры из бумажника джентльмена хватило и на шляпы и на очки, да еще и на сдачу в местной валюте.
До вокзала, если этим словом можно было назвать стоящее у путей деревянное сооружение размером три метра на четыре, походящее на дачку времен соцреализма, Вадим и его спутница добрались к часу пополудни по местному времени. Расписания движения поездов на стенах вокзала путники не обнаружили, как не увидели и кассы, и пассажиров с вещами и без оных, а также встречающих-провожающих, хотя обошли станционное здание кругом. А вот замок амбарного размера на дверях висел, наводя на невеселые мысли.
К Веклемишеву закралось подозрение, что бывший сержант ввел его в заблуждение насчет движения поездов мимо станции Пренсо-Балу. Кстати, вывеска на вокзальчике в наличии имелась, однако это было единственное, что говорило о том, что сюда, возможно, когда-то приходил поезд. В общем, и само название «поезд» не очень вязалось с подъездными путями. Рельсы узкой колеи обрывались сразу по окончании навеса, а перрон был размером никак не длиннее двадцати метров.
Спасителем оказался босоногий мальчишка, пробегающий мимо. Он отозвался на оклик Веклемишева и за самую мелкую монетку из базарной сдачи выдал полную информацию о работе данного железнодорожного заведения, точнее – тупика.