Турель над кабиной стояла пустой; свежая смазка на болтах крепления указала, что пулемет, или что еще там могло быть, сняли совсем недавно.
Дверка в кабину была распахнута. Веклемишев заглянул внутрь и поморщился: стены и пол густо забрызганы кровью. Ничего заслуживающего внимания и там он не разглядел. За одним маленьким исключением, которое случилось как нельзя кстати. Справа под самым потолком, на вентиле, к которому подходили гнутые трубки, висела фляжка в потертом чехле. Утренняя чашка кофе в баре Майами была дополнена десятком неизвестных Веклемишеву сладких плодов, обнаруженных Софией на последнем переходе. Женщина заверила, что фрукты вполне съедобны. По внешнему виду и размерам плоды были схожи с персиками, но отличались от них пряным с гнильцой привкусом, присущим дыням. Так что с едой дело обстояло почти удовлетворительно, а вот с водой – куда более худо. При крайнем изобилии в округе больших и малых водных артерий, они несли мутную жидкость, которую водой даже с большой натяжкой назвать было трудно. А уж про содержание луж и озерец, которых по низинкам было великое множество, и говорить не хотелось.
Дотянувшись до фляги, Вадим взял ее в руки, открутил крышку и для начала понюхал. Пахло водой и алюминием. Он влил в рот небольшую дозу. Вода – и ничего, кроме воды. Хороший глоток еще раз подтвердил это открытие. Фляжка была заполнена на две трети, что искренне радовало. Ну что же, не все сегодня так уж и отвратно. Много ли человеку нужно для поднятия настроения? Глоток хорошей воды…
Веклемишев спрыгнул с броневика на дорогу. Найдя глазами заросли папоротника, он жестом показал выглянувшей из зелени Софии, чтобы та двигалась по его следам и выходила к дороге. Они встретились на обочине метрах в трехстах за подорванным БТРом. Дожидаясь спутницу, Вадим еще разок приложился к фляжке, сделав три приличных глотка, чем и утолил жажду. Воду следовало беречь. Еще неизвестно, когда появится возможность наполнить флягу и появится ли она вообще. София жадно припала к горлышку, но и ей Веклемишев не дал напиться досыта. Насчитав четыре глотка, он едва не силой вырвал фляжку из рук женщины.
– Хорошего помаленьку, не последний день живем, – по-русски произнес Вадим и перевел в вольной интерпретации на испанский: – Воду надо поберечь. Она нам еще понадобится.
София горько вздохнула, но ничего не сказала. Похоже, старую солдатскую истину, что слово командира – закон для подчиненных, она усвоила неплохо, хотя сам командир ее этому не учил.
