В фантастическом мире "Еда и Патроны", где технологии обновляются за каждым новым столетием, мир превратился в военное царство. Свыше шестисот боевых кораблей собралось вокруг главного порта, а флот ракетоносителей получил самое современное оружие - баллистические ракеты Trident II D5A. Крылатые бомбардировщики-невидимки B-2 с новыми системами модернизации готовятся к решающей битве, где каждая единица оружия имеет значение....
Закуток позади дышавшей жаром печки был весь забит кухонной утварью. На полках в несколько рядов стояли тарелки, чашки, миски, стаканы, чугунки… Дюжина расписных металлических кружек висела на гвоздиках. В углу приютился старый ухват, покрытый черной бугристой окалиной. Маленькое окошко с белой шторкой сплошь было уставлено крохотными фигурками из разноцветного стекла: журавли, олень, поросенок, заяц, какие-то непонятные существа с двумя горбами на спине, автомобильчик, самолет… Первые солнечные лучи падали на подоконник, преломлялись в стеклянных фигурках и разбегались цветными пятнами по небольшому квадратному столику.
– Посторонись-ка. – В чулан протиснулся дед с тазом в руках, поставил его на столик, вынул чайник из печи, разбавил холодную воду в тазу кипятком. – Во, тепленькая. Заморозки уже на дворе-то. Продрог, наверное, ночью?
– Есть немного, – признался Стас и скривился от накатившего приступа тошноты.
– Чего, нехорошо, что ли? Опохмелиться?
– Не, не, на фиг. Само пройдет.
– Ну, как знаешь.
– Откуда красота такая? – поинтересовался чисто из вежливости Стас, кивнув на чуланное богатство. – Коллекционируешь, что ли?"
"– Да шут с тобой. Коллекционируешь, – передразнил дед и хохотнул. – Не, жена покойница насобирала тут утвари всякой, любила это дело, красоту-то наводить. Мне оно и не к чему уже, конечно, а убрать вроде как рука не подымается. Пущай себе, думаю, болтаются.
Стас перекинул полотенце через плечо, поправил кусок зеркала и, тяжело вздохнув, посмотрел на свое потрепанное отражение. С той стороны посеребренного стекла глядели воспаленные, невыспавшиеся темно-карие глаза с сеточкой розовых сосудов по краям и вокруг радужки, в обрамлении синеватых кругов снизу.
– Хреново выглядишь, – сказал он самому себе, макнул в таз кусок мыла, повертел его в ладонях и размазал пену по щетине.
