– Далась тебе эта практика? К чему рисковать жизнью, если в будущем…
– Что? – Прищурилась подозрительно, когда молодой человек запнулся. – Не позволишь мне работать?
– Отчего же? У тебя будет лучшая в мире работа, – Костя выдержал многозначительную паузу и добавил, – быть обожаемой женой и воспитывать наших детей.
– Вот как? – изумилась. – Считаешь, я ни на что не способна, кроме как сидеть дома и рожать?
– Любимая, я не это имел в виду, – Костя пошел на попятную. – Занимайся, чем пожелаешь. Я только хотел сказать, что есть и другие специальности, кроме службы в полиции. Я изведусь от переживаний за любимую жену, если она будет ежедневно подвергать себя опасности.
– Ясно! В мои планы тоже не входят смертельные риски, так что не переживай. Мне пора. До встречи!
В отделении давно уже срисовали мое появление. Едва я вошла, как на меня тут же обрушился шквал приветствий, внимания и вопросов. Я еще раздеться не успела, как меня вызвали к Лыткарю Павлу Елисеевичу.
– Ну и задали вы жару, Анастасия Трофимовна! – пожурил околоточный надзиратель. – Такой нарыв гнойный вскрыли в ведомстве, что я уж думал – места лишусь. Из столицы комитетчики вороньем слетелись, даже Тайная канцелярия отметилась. А шумиха какая началась? Преступник прикрывался доблестным именем полиции и безнаказанно творил злодеяния. Хлынула череда проверок и комиссий. Сколько должностных нарушений вскрылось, вы даже не представляете. Но на пользу пошло, определенно. Встряхнулось управление, сотрудники работать усерднее начали и сразу показатели повысились. А как же так вышло, что у вас защитный амулет высшего уровня оказался? Слышал, вы протеже самого великого князя Леви?
– Павел Елисеевич, вы же знаете, что покровительство канцлера возникло исключительно на почве расследования по делу купца Холзмана, – напомнила Его благородию причину особого ко мне отношения. – Остальные события – цепь совпадений.
– Несколько странных, согласитесь? Если бы не железное алиби и кристальная репутация, я бы посчитал вас соучастницей. Но речь не об этом. В вашем рапорте об убийстве Кузьмичева указано, что в видении вы не рассмотрели внешность убийцы. Гашков выдал себя, когда решил, что вы его узнали, и поэтому напал, верно?
– А как вы считаете, Мирон Кузьмич причастен к событиям в доме на Базарной горе?
– Вряд ли Гашков принимал личное участие в делах Холзмана, – предположила я. – Однако ж водил знакомство с другими городовыми и знал о следственных мероприятиях.
