Может, самих любопытствующих и не было видно, но на стекле остались подтаявшие следы, которые получаются, если подышать на замерзшую поверхность.
Дорога пролетела в разговорах и обсуждении планов на свободные деньки. По воронежскому тракту до поворота на Демьяново долетели быстро, а дальше паромобиль медленно пополз по подмороженной колее, подпрыгивая на ухабах. Не знаю еще толком, какой доход приносят земли и что входит в наследство, помимо деревеньки в семь домов, но на мага земли потрачусь в первую очередь. Это не дело каждый раз преодолевать такие препятствия.
Наезженная колея петляла среди густого леса, позволяя вдоволь налюбоваться невероятной красотой вокруг. Разлапистые сосны с зелеными иголками, на которых лежал пушистый снежок, навевали ощущение скорого праздника. Укрытая белым покрывалом земля, кустарники причудливой формы походили на уснувших до весны чудовищ. Сквозь снег тут и там проглядывали красные ягодки, которых немедля хотелось попробовать. На затвердевшем насте оставили следы звери, что выслеживали добычу ночью. Но в целом, лес уже погрузился в сон и навевал величественную безмятежность, покачивая темными ветвями среди слепящей пронзительной белизны.
– Красиво-то как! Девочки, посмотрите, – восхитилась Зоя Матвеевна. – И тихо, будто на сотни верст вокруг нет ни одной живой души.
Мда, меня тоже не оставляло чувство, что в этой глуши никто не живет.
Паромобиль негромко урчал двигателем и ехал, оставляя позади две широкие полосы. Костя не спешил и внимательно осматривался по сторонам, выбирая, куда направить машину. Здесь уже не дорога шла, а лишь угадывалось направление. Вот уж не думала, что в семидесяти верстах от города настолько дикие места.
Деревня появилась внезапно. Только что впереди виднелись стройные ряды сосен, как взгляду открылось поселение с домишками, из печных труб которых вился дымок. На взгорке возвышалась добротная барская усадьба с мансардой и красными резными наличниками на окнах. Чуть ниже расположились еще шесть изб, отгороженных приземистыми заборчиками. Сама территория деревни обозначалась двухметровым частоколом с крепкими воротами. Издали завидев чужаков, из домов высыпали люди. Мужики в зипунах и валенках, вооруженные бердышами, бабы с вилами.
Я гулко сглотнула, понимая, что мне предстоят переговоры. Но я по-прежнему ничего не помнила, а лица крестьян были незнакомы. Люди столпились с другой стороны ворот и чего-то напряженно ожидали. Наверное, старосту, который будет вести разговоры. Из дома на пригорке как раз вышел человек в длиннополом тулупе и неторопливо направился к нам. Я впилась в незнакомца взглядом, гадая, чего от него ожидать.