— Синьор Алонзо… Умеете подкрадываться, — смотрю на трость, которой дед не громыхал при ходьбе или просто я так сильно задумался и не слышал ничего.
— Не заговаривай мне зубы, Леон!
Дед с грохотом опускает трость на пол, грозно глядя на меня. Когда я был маленьким, меня сильно впечатлял этот хлесткий, звонкий удар. Но сейчас мне далеко не пять лет. Так что дед может оставить при себе свои фокусы, все до единого.
— Ты уже слышал о Фабио Росси? — спрашивает дед, обходя меня. Опускается в кресло и поправляет брюки. — Слышал, ну?
— Слышал, конечно. Скорблю вместе со всеми. Почту его память на похоронах. Уже отправил открытку с соболезнованиями его ближайшим родственникам.
— Ну да, ну да… Я вижу, как ты скорбишь. Улыбку довольную с рожи не сотрёшь. И куда это ты отлучаешься так часто, Леон… — вслух раздумывает дед, пожёвывая губу.
— У меня дела. Ты же знаешь, — отворачиваюсь, желая уйти.
— У этих дел, случайно ноги не от ушей растут? Белокурая красотка. Русская. Так? — бросает мне в спину дед, словно нож вонзает по самую рукоять.
Я застываю и собираюсь с эмоциями, чтобы ни один дрогнувший мускул не выдал моих истинных чувств. Но внутренне я зол. Как?! Как, блять, он сумел обо всём догадаться?! Я же сделал всё безупречно!
Никто бы не раскрыл обман и подлог. Мы нарочно засветились перед камерами, потом машина ушла в «слепую зону». Лину отправили на остров. Последний раз перед камерами засветилась девушка, похожая на Лину, в обществе Луки. Через некоторое время произошла авария. В машине сгорели всего лишь два… трупа. Подлог. Во всём. Тела, обожжённые до неузнаваемости, приняли за тела Лины и Луки.
Всё прошло идеально. Я нигде не прокололся и был уверен, что убедительно сыграл горе по поводу смерти Лины. Сука Фелиция поверила мне, поверила скорби. Законная жена вообще на радостях отправилась в клуб и трясла своей жопой до самого утра. Потом она припёрлась ко мне, укуренная и запитая, от неё разило потом и чужими духами, как от мусорной свалки. Шалава, иначе не скажешь, икая пришла предложить мне себя, решив напялить белокурый парик.
Я отправил жену прочь на матах, обещав вообще выселить обратно к её семейке.
Все поверили мне!
Все, кроме деда. Так, что ли?
— Ну и долго ты будешь молчать? Она жива, да? — не дожидаясь моего согласия, дед подтверждает. — Алина жива. Можешь не стоять истуканом. Ты можешь обмануть, кого угодно, но только не меня."
"Я поворачиваюсь к деду лицом, испытывая легкое раздражение и затаившись в ожидании его дальнейших решений. Внезапно понимаю, что если дед начнёт снова учить меня жизни и говорить об истинных ценностях для таких, как мы, власть имущих, я не стану его слушать.
Просто захвачу свою Клубничку и отправлюсь прочь. Похуй куда.