Автор
В этом уникальном СИ-романе на земле появляется город, превращаясь в невероятный оазис для путешественников со всех концов. Люди прибывают с разнообразными желаниями - от простых товарищей до выдающихся алхимиков и магов. Здесь все возможное - будь то лекарства или женщины, способные изменить судьбу любого, - найдется под одной крышей. И в сердце этого города ждут только те, кто готов преуспеть любой ценой......
Ардэн усмехнулся одними губами и лишь слегка покачал головой.
— Не знаю, просто…
Он и сам не знал, как объяснить то, что почувствовал на пути в городскую управу. Был-то мимолетный аромат? Или ощущение чужой энергии? Но что-то будто царапнуло его изнутри.
— Понятно, — хохотнул Сод, поняв, что расспрашивать бесполезно и лучше обсудить дела материальные и насущные. Пора планировать усиление границ. С того самого дня, как был растерзан Тавир, все они понимали, что наги переступили границу, которую им не следовало пересекать.
— Хочу домой, — вдруг поделился Ардэн, хотя вовсе не это тяготило его сердце сейчас. И эта самая непонятная причина сильно раздражала.
— Ну, третий принц, потерпи, надо и поработать прежде, чем вернуться в уютное гнёздышко, — ехидно просюсюкал Сод, за что тут же схлопотал несильный пинок под зад, хотя он даже не заметил, как Ардэн это провернул. Казалось, он всё так же продолжает сидеть в кресле у камина, играя на ладони с языками пламени.
— Эй, это не я рассорился с отцом и теперь должен инспектировать города! — возмутился Сод.
— А, — отмахнулся Ардэн, — всего-то на пять лет выгнал. Соскучится через два, будет звать, а я не вернусь, — довольно улыбнулся мужчина, от чего его лицо вдруг сделалось озорным и юным. — Надо и впрямь всё как следует изучить, — вновь став серьёзным, закончил он. — Может, сжечь их?
— Кого? — изогнув бровь, поинтересовался Содэн.
— Нагов, кого ещё? — глубоко вздохнув, сказал Ардэн, скинув искры с ладоней обратно в очаг.
— Я боюсь тебя ваше величество, когда ты начинаешь скучать, — монотонно пробормотал друг.
— Это правильно, — серьёзно кивнул Ардэн, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла.
Иногда на него накатывала такая черная меланхолия, что всё, чем ему приходилось заниматься, будучи третьим сыном императора, казалось невыносимым. Он помнил, каково было сдержать себя в день, когда он прибыл на руины Тавира.
