Автор
В этой книге рассказывается о материнской любви, готовой к любой цене, чтобы защитить дочь — даже от страшной собаки. Ее смех и уверенность делают героиню яркой и реалистичной, в то время как мужество против большей силы вызывает сильный шок.
А я замерла, пытаясь справиться с целой бурей чувств, что взметнулись внутри меня. Жрец, не назвавший свое имя, лишь усмехнулся, глядя, как я сжимаю кулаки.
Хотя… Возможно, он и не смотрел на меня. Его лицо было скрыто капюшоном черной мантии, столь глубоким, что он должен закрывать ему весь обзор."
"— Бояться не стыдно, — глухо сказала я. — Стыдно отступать.
С этими словами я повернулась к жрецу спиной. Я не позволю ему сломить мою волю. Мою и без него слабую волю.
— Смешная, — хмыкнул он.
И в ту же секунду я осталась в полнейшем одиночестве.
Прикрыв глаза, я хотела было призвать свой привычный, родной кокон спокойствия. Но… Это было бы неправильно. Мое умение успокаиваться не то, что нужно, чтобы войти в огонь. Ведь если подумать, то огонь — это олицетворение чувств.
«Хотя это так глупо — пытаться проанализировать старый обряд», — остановила я сама себя.
Но и искусственное спокойствие призывать перестала.
Золотая сфера замерцала и рассыпалась искрами, чтобы переродиться в узкую тропку.
Выйдя из безопасного кокона, я неосторожно хватанула ртом воздух и закашлялась. Хранители постарались, собирая дым и пламя, но где же это все? Под ногами лишь золотая тропа, пролегающая по седому праху, который был мостовой. А вокруг — темнота. Над головой все та же темнота с редчайшими «проплешинами» голубого неба.
От тропки исходил свет, и я поняла, что иду среди груд обломков. Все, что должно было стать частью праздника, было свалено в высокие кучи.
— Я уже не открою для тебя портал.
Рядом с тропой появился жрец Хаоса.
Но я прошла мимо. Лучше промолчать, чем после вымаливать прощение за случайное богохульство.
Три шага, и я прохожу сквозь пелену иллюзии, скрывавшей от меня костер.
Костер?!
Передо мной ревело огромное пламя. Клянусь, его пляшущие язычки достигали купола!
А тропа, все так же светясь золотом, вела меня к небольшому округлому мостику, который исчезал в этом пламени.
— Назад не отвернуть, а бояться не стыдно. Но разве ты не всю жизнь чего-то боялась, Эйлин?
— Боялась, — я усмехнулась, — но разве отступала?
Отбросив в сторону все мысли, все чувства и инстинкты (особенно сильно сопротивлялся инстинкт самосохранения), я шагнула вперед.
Шаг за шагом приближал меня к стене огня. Дышать становилось все трудней, кожу на лице пекло от нестерпимого жара.
— Мой муж верит в меня. А я верю ему.
Первый шаг сквозь пламя дался особенно тяжело. Второй чуть легче.
