Автор
В этой книге рассказывается о материнской любви, готовой к любой цене, чтобы защитить дочь — даже от страшной собаки. Ее смех и уверенность делают героиню яркой и реалистичной, в то время как мужество против большей силы вызывает сильный шок.
Та, что уже предлагала мне присмотреть за Деми.
— И на кой тебе калека? — панибратски спросила она. — Что она тебе, пожрать сготовит или за дитем уберет? Пол помоет и пыль смахнет? Нет, не сможет. А я — на все руки мастер.
— Мне нужна не служанка, а няня, — спокойно ответила я. — И Карин подходит идеально: тихая, вежливая, с художественным образованием. Она не сможет показать, как правильно написать акварель, но сможет объяснить. Доброго дня.
— Ишь ты, — скривилась моя вежливая собеседница. — Ишь ты. В грязи, значит, но с акварелью.
«Ты не будешь ругаться на улице, как какая-то базарная торговка», — приказала я себе и немного прибавила шаг.
Еще я поминутно проверяла карман, где в пространственных складках прятались свернутые в трубочку бумаги. Так как карман зачаровывала я, то доверия к нему было примерно на два имперских грошика.
Но ничего, ничего. Все будет хорошо."
"Добравшись до остановки, я вытащила бляшку Карин: мне же нужен бесплатный проезд… пролёт? В общем, мне нужно оплатить плат, и желательно не из своего кармана.
Сдав бумаги, я получила браслет-идентификатор и три папки.
— Это самое срочное, — скороговоркой выпалила Арлетт.
Сегодня она выглядела какой-то особенно замученной. Волосы не сияли неестественной белизной, а выглядели тускло-серыми, безжизненными. Под глазами пролегли тени, губы обветрились.
— Ночь над экспериментальным зельем.
— Я ничего не говорила, — смутилась я.
— Меня сегодня все спрашивают, — Арлетт криво улыбнулась, — мне было необходимо его закончить. Довести до идеала, иначе единственное, почему будут помнить Арлетт Доновар, это потому что она, то есть я, будучи студенткой, выкрасила волосы в цвет прически Хранителя Мудрости.
— Что мешает перекрасить?
— Гордость. А вот доведу свое зелье до идеала — и перекрашусь в цвет зелья.
— Как правило, зелья бурого и буро-зеленого оттенков, — осторожно произнесла я.
Арлетт же только пожала плечами.
— А что делать?
— Не обращать внимания на слухи?
Она только кивнула и, свернув разговор, коротко пояснила, что вчерашний кабинет теперь мой и что дверь следует открывать той рукой, на которую надет выданный браслет.
Кивнув, я прижала папки к груди и вышла из бухгалтерии. Дорогу я помнила, так что в кабинет входила уже по-хозяйски. И это было крайне приятное, ни с чем не сравнимое чувство!
Стоя посреди кабинета, я никак не могла собраться с мыслями. Надо работать, впереди шесть часов увлекательнейших расчетов.
