Автор
В этой книге рассказывается о материнской любви, готовой к любой цене, чтобы защитить дочь — даже от страшной собаки. Ее смех и уверенность делают героиню яркой и реалистичной, в то время как мужество против большей силы вызывает сильный шок.
Шли мы довольно неспешно, и моя рука вновь оказалась в плену Гела. Мужчина спокойно и с юмором рассказывал о своей учебе в Академии Стихий и о том, что теперь Арлетт, его ровесница и подруга, мечтает затащить его в преподаватели.
— А какой из меня профессор? Я же после Академии… — тут он осекся, криво улыбнулся и перевел тему: — А вот и самая чудесная кофейня.
Я подняла глаза и усмехнулась:
— А вот и мое фирменное везение.
— Прости? — Гел недоуменно посмотрел на меня.
Но я только отмахнулась и спокойно прошла внутрь той самой кофейни, на террасе которой нас с Деми обидели.
И, конечно же, за стойкой находилась именно та красавица, что отмахнулась от нас с дочерью.
— Наскребли мелочь? — прищурилась она и, увидев Гела, испуганно ойкнула. — Простите, а…
— Демельза говорила, вас прогнали из кофейни, — тихо произнес он. — А ты сегодня сказала, что это фирменное везение."
"— Гел, — я положила ладонь на его предплечье, — давай просто зайдем в лавку и купим там печенья?
— Ты хотела порадовать дочь пирожными, — напомнил мужчина.
— Пирожные из этой кофейни встанут мне поперек горла, — честно сказала я. — И Деми тоже. Не смотри, что она ребенок.
Он кивнул, отмахнулся от лепета стоявшей за стойкой девушки и кивнул на выход.
— Что ж, я знаю еще одно прекрасное место. Главное, не брать там кофе.
— Почему? — удивилась я, выходя вместе с ним.
— О, — Гел приобнял меня за талию и мягко направил к выходу, — хозяин кафе уже лет десять бьется над тем, чтобы вывести кофе с добавочным ароматом.
— Неужели не проще сварить кофе со специями?
— Как сказал алвориг Шокли, со специями каждый может, а он — особенный. Но надо признать, что у него сложился свой клиентский круг. Люди приходят попробовать новинку, чтобы после обругать ее в кругу единомышленников. Правда, круг ценителей очень узок. Буквально с десяток человек.
Так, посмеиваясь и стараясь не наступать на лапы Tшeppа, мы шли в совершенно неизвестном мне направлении.
Но, прежде чем завести меня внутрь, он чуть замялся и попросил без него сюда не приходить.
И едва мы вошли внутрь, стало ясно почему: это было скорее чужое убежище, чем кофейня. Огромный зал с домашним убранством, камин, перед которым стоят пять разномастных потрепанных кресел.
