Встреча случайных людей перерастает в загадочное событие: трое мужчин наедине с тремя женщинами. Её сердце бешено колотится от волнения и страсти, но голодная жажда неистового искушения внутри накаляется, прокрашая границы обычного. Каждый контакт кажется лишь началом что-то большого и неизведанного......
Решайте ее сами, без меня.
— Ты не теряешься, — хмыкнул мужчина, продолжая вести меня под руку в огромные распахнутые двери, судя по всему гостиной.
Нас встретила просторная, по-своему светлая комната с высокими окнами и впечатляющим камином, в котором потрескивали поленья. Два длинных дивана с зеленой бархатной обшивкой, стол с лакированной столешницей и множество книжных шкафов, забитых книгами от пола до самого верха.
— Это твоя любимая комната, верно?
— Как ты догадалась? — улыбаясь спросил вампир, давая мне время осмотреться.
— Книги. Камин. Дубовое крепленое, — указала я пальцем на стеклянные графины с янтарной жидкостью. — Здесь проводят много времени за неторопливым чтением, под свет камина и рассвет за окном. А насколько я поняла, в знаниях весь ты.
— Ты проницательна, Кэтрин, — сказал он, не скрывая уважительного тона. — Я всегда буду рад видеть тебя в своей обители, если захочешь провести ночь под женский роман.
— И такие найдутся?
— У меня разные степени интересов, — томная улыбка осветила его губы.
— И в чем степень интереса в женском чтиве?
— Романтика. Сколько бы я не читал, вижу, что написанные женской рукой истории показывают мир не таким какой он есть на самом деле. Вы рабыни чувств, которых у нас нет, но сколько бы я не думал об этом, меня поражает ваша эмоциональность, завораживает мимика, потрясает до глубины души ваша самоотверженность с которой вы готовы отстаивать то, к чему испытываете чувства.
— Что ты имеешь ввиду?
— Быть романтиком. Это не сложно, Кэтрин. Достаточно просто приглядеться и прочитать на ваших лицах о том, чего жаждет неспокойное женское сердце.
С каждым словом он поворачивался все сильнее, буквально придавливая меня к себе, и наклонялся все ближе, заглядывая в глаза своими черными проницательными омутами.
— И? Твои слова звучать как способ дрессировки.
— Неет, — он покачал головой. — Это звучит как признание в непонимании.
— В непонимании чего?
— Почему мужчины не могут делать то, что так просто, если за это могут видеть, как меняются ваши лица, освещенные искренней любовью.
— Я не знаю…
— И я не знаю. Но может когда-нибудь, у меня будет шанс понять, — прошептал мне в губы, продолжая прямо смотреть в мое лицо и позволяя ловить дрожание черных ресниц.
