Начав изучать семейную историю принца Эндрю, Глафира неожиданно оказывается в центре внимания влиятельной семьи. Семь невест поджидают её на ледяном помосте, и она должна выбрать кого-то одного для самой высокой должности в мире – роли принцессы.
– Умная, красивая, в хорошей физической форме, знающая придворный этикет и способная родить здоровых детей, – выдала Глаша коллективный портрет идеальной невесты, составленный совместными усилиями претенденток. – Ах, да, ещё и обладающая способностями к магии.
– Думаете, одна девушка может совместить в себе все эти качества? – усмехнулся Крайс. И не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, добавил: – В любом случае, мне нравится ваш список. Предположим, принц доверил бы вам проведение одного из конкурсов для невест, каков бы он был?
– Ну, уж точно не скачки на зебрах.
– А хотите я договорюсь с Эндрю, чтобы один из конкурсов прошёл по предложенному вами сценарию? – в глазах Крайса вспыхнули лукавые искорки.
– А давайте, – не задумываясь, ответила Глаша. Её на слабо не возьмёшь.
– Хорошо. Завтра узнаете, согласился ли Эндрю.
Не очень-то Глафира обольстилась перспективой – была уверена: Крайс просто дразнит её. Не будет он такое предлагать принцу, а если и будет, то тот никогда не согласится.
– Только у меня есть одно условие, – начал Крайс.
Ну, вот он и подвох.
– Какое?
– Выполните моё желание.
Не успела Глаша нахмуриться, Крайс добавил с улыбкой:
– Безобидное.
– Ещё чего, – на всякий случай ответила Глаша, хотя почувствовала резкий приступ любопытства: какое такое безобидное желание есть у Крайса.
– Вы с Земли. Вам будет очень легко его исполнить.
Кончики пальцев стало покалывать, до того захотелось узнать, что хромейстер имеет в виду.
– Сыграйте мне на музыкальном инструменте.
Глафира опешила. Нет, желание хоть и странное, но действительно безобидное. Однако какое отношение Глаша имеет к музыкальным инструментам?
– Я не умею, – чистосердечно призналась она.
Глафира была редким меломаном. В её коллекции насчитывались сотни альбомов самых разных стилей. Но всё это великолепие было предназначено только чтобы слушать. Играть Глаша не умела и даже никогда не пробовала, если не считать выученных в подростковом возрасте трёх аккордов на гитаре. Хотя если Крайс имеет в виду здешнюю «гладильную доску», то, пожалуй, Глафира смогла бы побарабанить молоточками, как это делали парни в голубых камзолах.
– Не умеете? – недоверчиво переспросил Крайс. – Хоть я и недолго был в гостях в вашем мире, мне показалось, у вас все поголовно умеют играть на этом музыкальном инструменте.
Значит, речь не про «гладильную доску», а про какой-то нормальный земной музыкальный инструмент. Тогда у Крайса точно нет шансов услышать его первозданное звучание.
