Автор
Девушка кажется обычной, но все ее связи и родственников уже обняли в руках правоохранителей. Теперь за нее будут бороться лишь лучшие умы города, чтобы вы unravel the mystery and unveil her true identity before it's too late.
– Бабушка приедет! – настаивает девчонка. – Вот увидите. Вам не до смеха будет. А кто мне не поверил, тех во Францию не приглашу. Вот скажи, Глеб, веришь?
Резко оборачивается и подходит ко мне.
– Отвечай! – прямо требует.
– Главное, что ты веришь, – говорю и на учебник переключаюсь.
Если веришь, то все получится. Так мне Тамара говорит. И здесь и правда что-то есть. Получилось же. Ну с Басаевыми.
Мы возвращаемся в город. Живем как и жили. Тамара возвращается на прошлую работу, там ее ждали.
Лопата. Посадка. Мясник.
Все это кажется нереальным. Ну проще поверить, что у меня есть бабка-миллионерша во Франции.
Я расслабляюсь, но рано. Потом понимаю, расслабляться нельзя никогда. Стоит только чуть ослабить контроль – и все.
Хотя вряд ли бы я хоть что-то мог изменить.
Обычный день. Мне двенадцать лет. Я возвращаюсь из школы домой и сталкиваюсь с нашей соседкой.
– Глеб, Глебушка, горе-то какое, – бормочет она. – Даже не знаю, что сказать, как тебе объяснить.
Я молчу. Ничего не понимаю.
– Тамара… Томочка наша… ох, какой кошмар…
Соседка рыдает, а я холодею внутри.
– Что? – спрашиваю. – Где она?
– В больнице, – носом шмыгает. – Живая, но… там такое, что…
– Да что случилось?
Хватаю ее. Встряхиваю.
– Что?!
Тамара же ничем не болела. Ничем серьезным – точно. Или я не знал? Не замечал? Не понимал чего-то?
– Машина ее сбила, – говорит соседка. – Прямо во дворе. На полной скорости неслась и… как вспомню, так дурно становится.
– Отцу?
Это слово царапает.
Какому еще на хрен отцу? Нет у меня отца и не было никогда. Если он где и жил, то плевать на него, ни видеть, ни знать этого типа я не хотел.
– Ну да, Томочка меня давно предупреждала, если вдруг что-то произойдет, то сразу набрать номер, сообщить, имя твоей мамы назвать.
Плохо понимаю все это.
– Где Тамара?
– В больнице, – отвечает соседка. – В центральной. Глебушка, тебе лучше дома побыть, подождать.
Она говорит еще, но я уже не слушаю. Вылетаю из подъезда. Мчу в ту самую больницу.
– Прости, мальчик, – меня заворачивает медсестра. – Тебе в реанимацию нельзя.
– Я должен ее увидеть! Должен!
– Нет, сегодня точно нельзя. Операция только закончилась. Нужна будет еще одна. Твоя тетя в тяжелом состоянии. Но надо верить в лучшее.
Верить. Не хочу я больше ни во что верить.
