На высоте миллиардов километров над Землей, сотни парящих гравиплатформ сияют под бескрайним голубым небом. Вокруг нас танцуют облака, переливаясь всеми цветами радуги в предвкушении праздника, когда мы отправимся на межзвездные станции. На больших экранах сияет световое шоу — исторические события человечества и потоки яркого света создают невероятную картины, подчеркивающие величие нашего путешествия в далёкий космос....
Потом, забыв обо всем, увлеклась: чмокнула в щеку и игриво укусила за подбородок.
– Таяна, – прерывисто выдохнул Джар, сдаваясь.
– Командир, еще один рывок – и мы на вершине… под охраной, – уговаривал Рето, а взглядом умолял меня. Молчать, наверное.
А мне было не до приличий, сознание уплывало, я словно в тумане плавала, вязла, сходила с ума от боли и чувственной пытки. Поэтому лихорадочно шепнула на ухо Джару, заодно лизнув его щеку:
– Мне важно, понимаешь, жизненно важно признаться.
– В чем? – спросили и мой любимый, и любопытный Рето.
– Пока меня травил тот золотой гад со свитой помешанных, я думала только о тебе. Отстранялась от них таким образом. Мечтала и хотела только тебя. Представляла, каково это: быть с тобой, лежать под твоим разгоряченным телом, целовать, чувствовать тебя в себе…
– Шак, закрой ей рот, командир, не то я сейчас сам спрыгну со скалы от боли. Откуда у нее взялся протяжный хриплый голос… сносит весь контроль… – проревел Илэр.
– Ты моя, Таяна. Единственная, родная, моя ри-янта… – Джар не внял отчаянным мольбам друга.
Мы бежали, будто за нами гналась стая мануков. Но одновременно успевали так много. Например, я успела шепнуть:
– Джар, я люблю тебя. Только сегодня поняла, думала: умру, а ты не узнаешь.
– Любишь? – прохрипел Джар.
– Любишь? – подхватили остальные.
– То есть ты образовала стабильную эмоциональную привязку к своему ранту? – констатировал Рето. Ох, елки, исследователь! – Если разорвать, ты умрешь?
– Видимо, так, – согласилась я, целуя Джара везде, куда могла дотянуться.
– Повезло, командир, что вы выяснили это до возвращения к озеру. А не после. Со своей любовью она простит слияние в горячке.
– О чем вы говорите? – простонала я, запуская руки Джару под майку.
– Клянусь звездами, это самая мучительная операция в моей жизни, – простонал Дейти. – Даже когда мне кишки вырвали дроны, было не так больно.
В этот момент мы взбежали на обжитую, знакомую до последнего камешка площадку. Вернувшиеся с операции бойцы с ходу ныряли в озеро. Джар отдал приказ остававшимся в лагере десантникам:
– Усилить охрану. Адамир, ложемент в грот, прямо сейчас, у нее спина располосована.
