На высоте миллиардов километров над Землей, сотни парящих гравиплатформ сияют под бескрайним голубым небом. Вокруг нас танцуют облака, переливаясь всеми цветами радуги в предвкушении праздника, когда мы отправимся на межзвездные станции. На больших экранах сияет световое шоу — исторические события человечества и потоки яркого света создают невероятную картины, подчеркивающие величие нашего путешествия в далёкий космос....
Нам в самое ближайшее время придется вновь задуматься о спасении.
– Ты считаешь, все настолько плохо? – удрученно вздохнул Кроу. – А я только-только поверил, что выжил.
Я провела пальцами по едва заметным зарубкам, которые зачем-то процарапала на переборке над кроватью. Согласно земному времени, мы прожили у дронов двадцать восемь дней: хронометр мне вернули вместе с вещами.
– По-моему, они выжали из нас максимум информации и взяли все возможные образцы. Заметили, как кардинально изменилось их отношение к нам в последнее время? – Резников озвучил то же самое, о чем догадалась сама, но думать боялась.
Мне осталось только горько добавить:
– Да, недолго они в космических спасателей играли. Быстро им благодушие и расположение изменили.
– На последнем осмотре меня назвали странно – дубликат ранта, – задумчиво отозвался Хойт.
Резников напрягся и сел прямо.
– Вы видели данные, которые они скрупулезно изучают? Благодаря нам. – Мы с Хойтом кивнули, и помощник командора продолжил: – Так вот, дотошные акулы сравнивают наши показатели с приведенными в соседней колонке, подписанной «рант».
– Ты хочешь сказать, земляне практически идентичны каким-то рантам? – заинтересовался Хойт.
– Ну не идентичны, различия есть, но минимальные. Вероятно, мы вполне совместимы. И главное, можем дышать одним воздухом и жить в одной среде!
Внезапно мне в голову пришла идея:
– Друзья, а может, ранты живут на той планете? Рядом с которой мы висим? Может голубые акулы открыли новый мир, новый вид, может, даже нас вначале приняли за рантов? Поэтому осторожничали первое время.
Мы обменялись задумчивыми, озабоченными взглядами.
– Может быть, может быть, – кивнул Резников. – В любом случае я недавно прогуливался в шестой зоне…
– Нам показывали, знаем где, – поторопили мы с Хойтом.
– Так вот, там расположен один из четырех эвакуационных отсеков со спасательными капсулами.
У меня ноги ослабели. Я опустилась на край кровати, положила руки на колени и тоскливо посмотрела на Дмитрия:
– Ты хочешь… ты думаешь, нам придется…
– Тай, это очевидно даже такому завзятому оптимисту, как я, – печально усмехнулся Хойт. – Эх, жестока с нами судьба.
