На высоте миллиардов километров над Землей, сотни парящих гравиплатформ сияют под бескрайним голубым небом. Вокруг нас танцуют облака, переливаясь всеми цветами радуги в предвкушении праздника, когда мы отправимся на межзвездные станции. На больших экранах сияет световое шоу — исторические события человечества и потоки яркого света создают невероятную картины, подчеркивающие величие нашего путешествия в далёкий космос....
Это так называемое место психологической разгрузки специально сделали удобным, в приятных глазу тонах, с мягкими диванами, позволяющими телу расслабиться, со столами, над которыми плавали трехмерные изображения любых объектов, – все возможное, чтобы участники длительной экспедиции могли отдохнуть, пообщаться и обсудить животрепещущие вопросы.
Наконец Резников глухо произнес:
– Я вынужден признать: восстановить навигационную систему корабля не в силах. Мы слепы как кроты. Что не уничтожила червоточина, доломал Даннарт.
– Еще бы знать, в какой точке мы и в какой вселенной наш дом, да? – ядовито процедил Хойт.
Помощник командора посмотрел на пилота, хотел ответить жестко, но, устало опустив плечи, продолжил так же глухо:
– Воды хватит на неделю максимум. Если экономить еще больше.
– Больше некуда, пить хочется постоянно, вода хоть как-то глушит голод, – пожаловалась я.
– А еды… – Резников тяжело вздохнул и признался: – Я полностью разобрал установку, чтобы выгрести остатки.
– Значит, скоро съедим Тайку, – усмехнулся Хойт.
Я испуганно посмотрела на него – поверила безоговорочно. История человечества знает немало примеров, когда ради выживания и в голод люди поедали себе подобных.
Резников тяжелым взглядом смерил «людоеда» и возразил с нажимом:
– Предлагаю быть людьми. Нас осталось трое. Судно умирает, пищи нет, вода на исходе. Воздуха хватит, конечно, на дольшее время, но это лишь продлит агонию.
– Что вы предлагаете? – сипло спросила я, подсознательно уже зная ответ.
– Я активировал нулевой код…
– Программу самоуничтожения, как только на корабле не останется ни одного живого человека? – уточнила я.
– Да.
– Да какая разница, что станет с этой железякой, когда мы все помрем? – раздраженно махнул рукой Хойт.
Я в недоумении посмотрела на пилота. Даже мне, ксенолингвисту, понятно: на корабле слишком много информации, тысячи образцов, взятых на новых планетах. Мои мысли подтвердил Резников:
– Если ты умираешь, это не значит, что мы должны подвергать угрозе свой мир.
– Спасибо, что напомнил… про кости, – неожиданно иронично, как раньше, усмехнулся Хойт.
– Надо прибраться. Везде! – решительно предложила я.
