На высоте миллиардов километров над Землей, сотни парящих гравиплатформ сияют под бескрайним голубым небом. Вокруг нас танцуют облака, переливаясь всеми цветами радуги в предвкушении праздника, когда мы отправимся на межзвездные станции. На больших экранах сияет световое шоу — исторические события человечества и потоки яркого света создают невероятную картины, подчеркивающие величие нашего путешествия в далёкий космос....
И все-таки я заплакала:
– Вы не поняли…
Рето наклонился, стараясь заглянуть мне в глаза, и пояснил:
– Нет, это ты не поняла. Да, в целом картина твоего ранения и ситуация выглядят ужасно. Джар виноват, мы все виноваты. Таяна, поверь, он лучший воин из известных мне. Не факт, что кто-то другой справился бы с той зверюгой. Сейчас он винит себя в том, что взял тебя с собой. Сам себя ненавидит за глупую самонадеянность, за былую уверенность, что легко может справиться с чем угодно. Но накануне Эльд и Адамир проверяли периметр на ближайшие десять километров.
– Рето, хватит, прекрати каяться, я не считаю Джара виноватым передо мной хоть в чем-то, – вяло возмутилась я, не в силах даже махнуть рукой.
– Тогда почему ты его прогоняла раз за разом? Полдня пряталась, ругалась, игнорировала.
Я посмотрела на Джара, стоявшего неподвижно у другого края озера, он сжимал кулаки и неотрывно глядел на нас.
– У меня жидкий стул, понимаешь? А вы – мужчины, ранты, у вас обоняние острое…
– При чем тут мебель жидкая и наше обоняние? – ввел меня в ступор Рето. – Твой лежак промок, что ли? Или отсырел? Тебе поэтому неловко было?
Я мысленно добрым русским матом помянула проблемы ассоциативного перевода с родного на дрон, а потом на рант.
– Понос у меня! – прорыдала я. – От меня дурно пахнет. Я постоянно в туалет хочу, у меня болит живот. Ну не хочу я, чтобы вы это видели, нюхали, в конце концов… Боже, как же мне неловко-о-о… И Джар, и остальные теперь узнают, какая я засранка. А я ничего, ничего не могу поделать, из меня даже вода выливается.
