– Она не сделала тебе ничего плохого. Почему бы не вести себя с ней немного помягче?
– В зал суда я внесу ее на руках. Так устроит?
– Скажи, зачем причинять человеку ненужную боль?
– Лучше заткнись. Мне нет дела до Насти, уясни себе это раз и навсегда. Куда больше меня беспокоишь ты. Останешься одна и бог знает чего напридумываешь. Когда ты на глазах, как-то спокойнее. Надо побыстрее тебе ребенка сделать, тогда на всякую ерунду просто времени не останется.
– Я думала, детей заводят по другой причине.
– Не цепляйся к словам.
Я еще не уехал, а уже чувствую себя паршиво. Скажи лучше, скучать будешь?
– Еще как, – вздохнула я.
Не успела я проводить Стаса, как появилась Агатка. Взгляд исподлобья, губы поджала. Вопросов можно было не задавать, уже знает.
– Смотреть на тебя тошно, – заявила сестрица.
– Тошно, так не смотри.
– А куда деваться? Сестра ты мне. Послал Господь…
– Не повезло.
– Славка был у меня вчера. Значит, Стас в своем репертуаре? Пришел, увидел, победил? Ума у тебя не прибавилось.
– Откуда ему взяться?
– Это точно, – вздохнула Агатка.
– Жена в Питере, ты здесь, полный комплект. Хотя, может, еще с десяток дур по городам и весям.
– Он разводится, – сказала я, зная, что Агатку это отнюдь не успокоит.
– Вот, значит, как, – покачала она головой. – И ты, конечно, на седьмом небе от счастья? Поздравляю. Годы страданий, и вот она, награда.
– Ты бы не могла свалить отсюда, дорогая?
– Охотно. Стас у нас теперь в роли светлого ангела? Уверена, любую роль он исполнит блестяще. Когда хочет.
Только он не ангел, Фимка. Он дьявол, который стережет свою добычу. Цепко держит, хрен из лап вырвешь.
– Дверь там, – ткнула я пальцем за свою спину."
"Агатка поднялась, постояла немного, таращась на меня, и в досаде махнула рукой. А я завалилась на диван, разглядывала потолок и думала о Стасе. Он вскоре позвонил, и я начала смотреть на жизнь оптимистичнее. Потом веселье пошло на убыль. Тут он вновь позвонил, и я опять заскакала веселой козой. Так и прошел весь день: то хандрю, то порхаю.
Все влюбленные бабы стремительно глупеют или встречаются иные особи? Когда любишь, обманываешься весьма охотно, врешь себе самозабвенно, с готовностью оправдаешь все, что угодно, лишь бы милый в нужный момент шепнул «люблю». И подлость уже не подлость, а подвиг во имя светлого чувства. Стас, по мнению Агатки, сродни самому черту. А я, значит, невинная жертва. Мы все не те, кем кажемся. Взять хоть Ольгу. Я была уверена, она хранит свою тайну за семью печатями.
