Автор
В узких улочках Афины брат и сестра спорят о будущем образовании. Маша раздумывает, вернуться ли в университет, где ее уже ждет любимый человек. Здесь чувствуется атмосфера стремительной гонки времени и важных жизненных решений.
— Что мне сделать, чтобы ты наконец-то убрался отсюда? Как объяснить тебе, что я видеть тебя не хочу?
— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня и пока не дашь второй шанс.
— Я тебе его никогда не дам.
— Значит, я не уйду.
Глубокий вдох и шумный выдох. Я посмотрела на Кириана и качнула головой.
— Ты прохожих пугаешь своим видом, — я поджала губы и достала из сумки влажные салфетки. Не знаю почему это сделала. — Вытри лицо и уходи. В больницу что ли сходи. Мне плевать, что с тобой будет, но выглядишь ты жутко.
Кириан не взял салфетки, а у меня рука дернулась. Стиснув зубы, я достала одну из салфеток и провела ею по щеке Кириана, хотя бы частично вытирая кровь. Начала тереть. Отнюдь не осторожно, но убирая высохшую алую жидкость.
Сразу Кириан замер, но мою руку не убрал. Наоборот, слегка прикрыл глаза и не шевелился. В этот момент казался таким послушным. Глупое сравнение, но будто пес, которому дали долгожданную ласку. С иронией я даже подумала о том, что хоть бери и почеши его сейчас за ухом.
Прежде чем я убрала руку, Кириан неожиданно сжал ее в своей. Очень осторожно. Бережно. И ту ладонь, которой я только что вытирала его кровь, поцеловал, губами еле ощутимо касаясь пальцев.
Агеластос посмотрел мне в глаза, а я сжала в ладони салфетку, испачканную его кровью.
— Там, на «Зимнем вечере» Иерон сказал, что вы с ним поспорили на то, кто из вас будет у меня первым. Это правда? Ты спорил?
Я внимательно смотрела в такие хорошо знакомые голубые глаза и почему-то чувствовала, что и без того жаркий воздух сейчас обжигал.
— Спорил.
— Понятно, — сказала на выдохе. — И многие знали об этом? Я имею ввиду друзья и окружение. Кто знал из тех, кто учится в универе? Из тех, кто нас тогда окружал.
— Все знали.
Я отвела взгляд. Больше не смотрела на Кириана.
— Наверное, твои друзья тоже ставки делали.
Некоторое время Агеластос молчал. Казалось, что не ответит, но все же сказал:
— Да.
Я еле заметно кивнула. Хотела сделать шаг назад, но осталась стоять на месте.
— На что вы поспорили с Иероном? Какая ставка была у вас?
Вновь молчание. Я не смотрела на Кириана, но чувствовала его взгляд на себе.
— Машина.
— Ясно. У богатых мальчиков и ставки большие, — я почему-то улыбнулась, хотя не сказала бы, что в этот момент мне было весело. — Я даже не знаю можно поздравить тебя с выигрышем или нет. Знаешь, тогда Иерон сказал, что он расстроен из-за того, что проиграл, но рад, что не пришлось прикасаться ко мне.
