В городской улице разлетается шепот: "Там живет мессира Хаоса". Загадочное звучание имени и слухи о необычных мужиках ночью бегущих туда притягивают внимание жителей. Но как бы то ни было, Марита решается узнать правду — а именно кто прячется за этим мессиром.
Порхание нежных ручек девушек вводят в изумительно расслабленное состояние. Наверное, я задремала, потому что в какой-то момент ощутила, как меня осторожно трясут за плечо.
— Айтесс Дэниэлла, теперь вам нужно пройти вот сюда, чтобы мы могли закончить…
Вспоминаю, что есть какие-то правила омовения и ухода для благородных айтесс, потому что Мора и Лика делают всё тоже самое, что делали служанки во Дворце Правления."
"Когда они заканчивают, то выходят из умывальной, оставляя мое расслабленное тело на теплой мраморной скамье приходить в себя.
Светлые Небеса! Да они будто волшебницы. Отражение в зеркале глупо улыбается и изумленно моргает. Надо же… Провожу рукой по животу — кажется, моя кожа никогда не была настолько шелковистой, а волосы никогда не сияли словно мёд на солнце.
Глава 65. Тёмный шелк
Жизнь — ожерелье из череды ярких воспоминаний, нанизанных на нить времени. Одни воспоминания, как тяжелые острые камни, другие — настоящие жемчужины.
Дэниэлла.
После напряжения последних дней мне хочется покоя. Я настолько устала, что, едва коснувшись подушки, уплываю в царство снов, а просыпаюсь с ощущением легкости и блаженной неги.
Комната погружена в приятный полумрак. Слышно, как в камине потрескивает огонь, а за окном слышны завывания ветра и раскаты грома.
Все-таки горячая ванна и массаж сотворили с моим телом чудеса. Потягиваюсь, ощущая каждую мышцу расслабленного тела и поворачиваюсь на другой бок.
Напротив меня, поверх одеяла спит младший принц. На нем мягкие свободные брюки и туника из такого же темного шелка. Если бы не слегка нахмуренные брови, он бы выглядел совсем мальчишкой. Сердце сжимается в груди от желания прикоснуться к нему и провести пальцем между бровей, расправляя хмурую складку. Кажется, будто даже во сне он о чем-то беспокоится.
На его запястье всё ещё хорошо заметен багровый след от металлических оков.
Не сдержавшись, провожу пальчиками по острым скулам и мягким губам, замирая на бордовом бугристом шраме.
— Тебе неприятно? Мои шрамы… пугают тебя?
— Прости, — отдергиваю руку, — не хотела будить тебя.
— Так они…? — Рион наблюдает за мной из-под опущенных ресниц и сжимает зубы, когда я медлю с ответом.
Если отвечу “нет” — он не поверит, так как заранее убежден, что это не так.
