Автор
Треск стекла и шум металла — это все, что слышу я, когда увидев автомобиль, пытающийся избежать столкновения, решаюсь на незапланированный поход. Свирепый взгляд бросаю взбешенному водителю, а он уже готов открыть дверь, чтобы заодно и уйти. Но я не собираюсь их обоих оставить с миром — в руках мой скутер готов к скорой поездке на место происшествия....
Быстро возвращает на место пластырь и поясняет:
— Эти дни были худшими в моей жизни. Я не хочу быть далеко от тебя, Палачёв…
— Правда? — хриплю.
Выдохнув, моя малолетка кивает.
Запустив руки в волосы, я пытаюсь встряхнуть мозги. И заставляю себя прилипнуть к гребаной скамейке. Держать при себе руки.
Расстояние вдруг кажется мне ничтожной херней в сравнении с тем, что о своем выборе она когда-нибудь пожалеет.
— Яна… — произношу, наступая себе на глотку. — Мы можем это решить. Я же сказал. Я смогу подтянуться.
— Но ты не хочешь переезжать, — возражает. — Если бы ты этого хотел, давно бы переехал. Так?
— Я не маленький, — повторяю. — Я не хотел, но это было до тебя. Я готов… менять свои планы на жизнь. Ты сейчас мои хотелки не должна брать в расчет.
— А я беру, — произносит с вызовом. — Потому что люблю тебя.
Я проглатываю это признание, как кусок волшебного пирога.
По хребту ползет тепло, и долбаное горло снова сводит, но тот путь, который я выбрал для себя — это только моя история.
— Я не хочу, чтобы ты жалела.
— А я не хочу быть от тебя далеко. Не хочу через это проходить. Я не хочу ТАК. Ломать себя. Если это взросление, то такое взросление мне не нужно. Я тоже не хочу жалеть, но я рискну.
Глава 64
Мне приходится снова прочистить горло.
И заодно позорно признать, как важно на самом деле было услышать что-то подобное — про свою долбаную значимость. Не знаю, когда эта потребность стала такой насущной, возможно гораздо раньше, чем я вообще ее осознал, но слова, которые услышал, действительно для меня важны.
Я смотрю на Яну, боясь что на лице у меня написано слишком много, но ее и саму штормит. Не знаю, каких эмоций у нее сейчас больше, — тех, что касаются конкретно нас с ней, или тех, что касаются ее отца, но она чертовски взволнована и возбуждена.
Я хочу верить в то, что выбор не был для нее слишком сложным. Но даже если так, во мне достаточно эгоизма, чтобы принять эту “жертву” не оглядываясь.
"Я хотел, чтобы она выбрала меня. И мой план. И если я ворую у нее что-то… какое-то альтернативное будущее, буду волочь эту ответственность на своих плечах.
Продолжая палевно сипеть, спрашиваю:
— Все это ты сказала своему отцу?
— Нет… — отвечает.
