Автор
В темноте кровь застывает в жилах — каждый шорох в доме подчеркивается страхом. Её чужая дочь несётся через кошмары, превращаясь в реальность. Кровь тяжело падает с сердца, когда каждое дыхание становится испуганным вздохом.
– Как ты, моё солнышко, где была? – кошусь на побледневшую няню.
– Я… гуляла, – Мия кокетливо хлопает ресничками и опускает виноватый взгляд в пол.
– Тааак, понятно, – выпрямляюсь, – опять сбежала.
Не спрашиваю, констатирую факт. Но на дочку не ругаюсь – не умею просто. Эта маленькая проказница вьёт из меня верёвки, я любую её прихоть исполняю, даже не задумываясь о том, что могу избаловать ребёнка."
"Но вот няньке точно не поздоровится.
– А я видела маму, – улыбается малышка.
Её слова бьют меня по голове сильнее, чем самый отработанный удар профессионала.
Какая на хрен, мама?
Молча стреляю глазами в Карину. Или Катерину. Нянек мы меняем стабильно раз в месяц, поэтому нет необходимости запоминать их имена.
Жду, что девушка сама объяснит всё, но та продолжает стоять статуей. Не моргает, даже дышит едва ли. Боится? Правильно.
Меня все в этом офисе должны бояться.
– О чём говорит моя дочь? – пропускаю слова сквозь стиснутые зубы, когда моё терпение заканчивается.
– Я… не… я… – лепечет девушка.
Из груди сам собой вырывается звук, напоминающий рычание голодного льва, но я гашу его. Стараюсь держаться только из-за того, что рядом моя малышка. Она не должна видеть меня в плохом свете.
– Можешь искать новую работу, – бросаю бывшей работнице, подхватываю Мию на руки и иду в свой кабинет.
– Руслан Романович! Подождите!
О, у няньки голос, кажется, прорезался.
Бежит теперь за мной, бормочет что-то несвязное, убеждает, что в агентстве не было посторонних.
– Дети, – выдыхает, судорожно выдавливая из себя улыбку. – Нафантазируют себе всякого.
– Но папа, я видела маму, – настаивает моя девочка.
– Да, моё солнышко, пойдём, ты мне подробнее расскажешь об этом, – киваю дочке.
Делаю небрежный взмах рукой в сторону няньки и бросаю короткий испепеляющий взгляд.
– Уйди, – произношу одними губами, чтобы Мия не слышала моей грубости.
Прохожу в свой кабинет, усаживаю дочку на мягкий диван. Он укрыт пушистым розовым пледом, а по углам вместо подушек сидят два плюшевых медведя.
Мия тут же притягивает к себе того, у которого на шее повязан большой красный бант, обнимает его. Моя лапочка.
Да, непросто объяснять посетителям, почему в кабинете у главы престижного турагентства такое странное убранство. Но я и не объясняю, мне плевать, главное, чтобы моя дочурка была довольна.
Сложно с подчинёнными быть суровым и жёстким, а с дочерью мягким и ласковым.
