Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
Не люблю когда перехватывают инициативу.
Отвлекает вибрирующий в кармане телефон.
— Минуту… — отхожу от стола подальше, не спуская с них глаз.
Ревную? Ну конечно ревную! Очень! Нет, не потому что не доверяю ей, я не поэтому здесь. Кошка сделала свой выбор. Но… чувств не убавить. Мне тяжело переносить других мужчин в её периметре.
Номер незнакомый.
— Айдаров.
— Привет, опер. Узнал?
Соображаю несколько секунд, где я слышал этот голос.
— Липатов. Привет тебе от Саида.
— И ему передай.
— Зачем? Сам скоро передашь…
— Это вряд ли.
— Ну, а куда тебе деваться? Документы твои у меня. Далеко не уедешь. Да и нельзя тебе далеко. Не явишься на суд, потеряешь квартиру.
— Не факт, опер. Суд может и не состояться.
— Каким это образом?
— Иск перестанет быть актуальным. В связи со смертью истца.
— Чего ты сказал?
— А как ты думал? Жизнь она такая. Заканчивается внезапно. А потом я напишу доверенность из какого-нибудь пригорода Мухосранска. По этой доверенности мой человек эту квартиру продаст.
Есть в твоём плане слабые места. Но это не значит, что он не может сработать. К несчастью.
В глазах темнеет.
— Чего ты хочешь, Липатов?
— Паспорт, права, и пусть эта сука отзовёт свой иск.
— Как с тобой связаться?
— Никак. Завтра тебе придет смс с местом, где оставишь мои документы. Усёк?
— Усёк…
Наливаясь свинцом, иду к столику.
Присаживаюсь. Перевожу взгляд с Марьяны на Лившица и обратно.
— Я слушаю, — не контролируя силу сжимаю в руке телефон. С него соскальзывает чехол. Поправляю.
— Лев, что-то случилось?
— Да нет… Я слушаю.
Лившиц рисует на экране своего телефона пальцем круги.
— Вы, Лев, неравнодушны к Марьяне, я — тоже. Я хочу разрешить эту дихотомию. Сейчас.
Делает глоток кофе.
— Уверен, Вы уже озвучили всё, что предлагаете ей как женщине. Хочу озвучить и я. Сейчас. При Вас.
— При мне? — дергаю я бровями с удивлением.
— Да. Вы же желаете ей только самого лучшего, правда? Ну… как любящий мужчина. Ей и вашей дочери. И не осудите, если она сделает правильный выбор? Отпустите без истерик… Так?
Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорит. И подавить безудержный порыв впечатать его лицом в стол. И еще раз. И еще раз. Сломать к хренам этот стол его лицом!
Вдыхаю поглубже и взмахиваю рукой, прося его продолжать.
