Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
Скажите, пожалуйста, а вещи Кошкиной из одиннадцатой палаты где?
— Старшая сестра сдала в гардероб.
— Паспорт, телефон?…
— Это у нас, здесь.
Толкает одну из дверей. Открывает ключом шкафчик. Показывает мне пакет.
— Только я вам это не могу отдать. Не положено.
— Отдавать не надо. Я только прописку в паспорте уточню и всё.
Пролистываю паспорт, фотографирую страницы. Фотка новая. Паспорт сменила. Нашего штампа о браке нет. Страница девственно чиста! Тоже меня стёрла?
С трепетом открываю следующую страницу. «Дети» — Алёна Александровна Кошкина.
Не Львовна.
И не Германовна.
Марьяна тоже Александровна. По отцу записала?
Нда… Вот теперь у меня точно есть несколько вопросов!
Дата рождения… Закрывая глаза, представляю себе календарь, начиная отсчитывать назад месяцы.
Плюс-минус… Где-то там на границе нашего расставания.
Тихо матерюсь, качая головой.
— Зараза!.. Чтоб тебя!..
— Что?
— Это я не Вам.
Возвращаю все обратно, наскоро оформляю доверенность. Стаскиваю ручку.
Теперь любыми неправдами мне нужно получить её подпись.
Хочется влететь в палату и потрясти ее как следует, чтобы вытрясти из неё правду.
Но что там трясти-то?..
Замираю перед открытой дверью. Фоном тихий голос Лившица.
— Я не могу сейчас… с утра отправлю… моему заму скинь. Отчёты мне отправь. Я посмотрю. Рука? Вывих плечевого. Нет, ничего критичного. Все живы, тачка застрахована.
— Ничего критичного… — цокаю языком, осуждающе качая головой.
Вздрагиваю от грохота в палате. Всунув в руки Михе доверенность, решительно залетаю туда.
"Присев на кушетке Марьяна, словно пьяная дезориентировано смотрит вокруг и под ноги, на осколки от стакана с водой, что стоял на тумбочке в изголовье. Поднимает на меня взгляд.
Неверяще заторможенно хмурится…
Подносит к глазам кисть. На запястье синие пятна то ли от капельницы, то ли от удара.
Снова смотрит мне в глаза, тяжёлые веки пытаются закрыться.
— Ян… — шепчу я, сам немного теряя ориентацию в пространстве от того, как неуверенно она взмахивает руками, словно ища равновесие.
Дергаюсь к ней ближе и растерянно замираю.
Встряхивает головой, как будто я глюк.
— Марьяна! — залетает следом Лившиц, видимо закончив разговор.
Она переводит взгляд с меня на него и обратно.
— Айдаров?… — беззвучно двигаются её губы.
— Врача позовите! — выскакивает Лившиц в коридор.
Марьяна слепо кладёт руку на капельницу, стойка откатывается. Пытается встать… босые ступни касаются пола, одна щиколотка перемотана. Под ногами всё в осколках.
